— Чай пей, — кивнул я на чашку.

— Да уж решу, что мне делать… — Все-таки взялась она за чашку и пригубила. — Объяснишь, может, в чем проблема? Я готова помочь.

— Для начала — мои пять тысяч. Не фальшивые, не меченные, имеющие официальный ход внутри страны.

Закатив глаза, она достала деньги из небольшого кармашка на боку костюма.

— Так. Теперь о деле. Нужно тридцать тысяч десятитысячными. — Сложил я руки в замок перед собой. — Буду разменивать их на мои пятерки.

— У кого?

— Я профессору долг твоей купюрой отдал. У нас доверительные отношения, — мягко стелил я. — Но не настолько, чтобы он простил мне меченую купюру.

— Ты дал взятку купюрой «взятка»? Ха! — Загорелись ее глаза. — Да он у нас в руках теперь! По струнке ходить будет!

— Стоп! Никакой взятки не было! Я отдал долг, чем ты слушаешь?

— Ты врать вообще не умеешь, — с энтузиазмом заерзала девчонка на месте. — Пойдем, посмотришь, как я его по стенке размажу. И деньги твои вернем!

— И на фронт меня отправим, — чуть не завыл я от безнадеги. — Иди, размазывай, только ищи другого пилота для гонок.

— Потворствовать вымогателю… Синдром жертвы, понятно.

— Угомонись. Я действительно отдал долг.

— Тогда причем тут фронт? Подумаешь, ошибка произошла, — лукаво смотрела она.

— Послушай…

— Да уж слушаю.

— Я бездарь в его ремесле. — Признался я. — Там что-то физиологическое, я пока не разобрался. Он меня жалеет. Три года жалеет.

— Хм, — прищурилась соседка.

— У тебя житейского опыта вообще нет, что ли? Не понимаешь, что иногда надо дать?

— Че?

— Деньги надо дать, — поморщился я. — Поощрить человеческое к себе отношение. А я ему нож в спину… Короче, аккуратно надо купюру изъять.

— Давай я его на допрос заберу. Там вещички ребята ощупают, подменим.

— А можно как-то без инсульта обойтись? Он вроде крепкий, но кто его знает, — заволновался я.

— Так это просто допрос свидетеля, — дернула она плечиком. — Мол, кто-то подал заявление, что вы его матом обложили. Оскорбление чести и достоинства, но доказательств нет. Так что надо просто приехать и написать, что этого не делали. Делов-то! А чтобы скандала не было, я вот — в гражданском. Не дрейфь, я умею успокаивать!

— М-да? — Задумался я. — А если он адвоката подтянет?

— Тогда я намекну, что приду в форме и буду действовать через ректора. Зачем адвокат, если он ни в чем не виноват? Короче, расслабься, все в моих крепких руках.

— Другие варианты еще хуже, — пришлось признать. — Давай попробуем. — Встал я из-за стола.

— Угу… — Приподнялась она и словно прислушалась к себе. — Только можно сначала в дамскую комнату? — Шепнула она неуверенно.