Эта работа была по характеру Максима. С загадками, риском и возможностью, наконец, увидеть врага в лицо. Размечтавшись о великом, он чуть не завел отряд на подозрительную тропу.

— Командир, — шепотом окликнул его Василий. — Этой дороги здесь не было.

Максим вернулся в скучную реальность. Лесная тропа делилась на две. Старая, натоптанная, уходила правее, а новая, ощерившаяся сломанными ветвями волчьей ягоды, уходила влево, в лесную чащу. Это было странно — рядом не находилось ни одного населенного пункта, ни одной безопасной территории, и причин топтать новую тропу на первый взгляд не было никаких.

Максим осмотрел следы. Тяжелая обувь, следы волочения предмета с плоским дном. Все отпечатки обуви были сделаны в одном направлении. По этой тропе никто не возвращался. Пройти мимо такого Максим не мог. Все, что происходило в подведомственной миролюбовской общине территории, не должно было свершаться в секрете.

Максим ступил на новую тропу, медленно и осторожно продолжил по ней движение. Немыми знаками отдал приказ хранить молчание. Каждый боец вынул из одного уха берушу. Так было сложнее противостоять давлению «черного спектра», но значительно уменьшался шанс привлечь внимание. С берушами приходилось разговаривать намного громче. На какое-то время идея проникнуть внутрь логова тьмы оставила Максима. Жизнь подкинула ему задачку, решение которой тоже будоражило кровь.

Люди, оставившие за собой такой отчетливый след, явно были пришлыми, и не знали о патрулировании. Действовали так, будто предполагали, что эти места свободны от человека. Будь у них только карта со всеми «точками Лагранжа», они бы так и решили, выбрав максимально удаленное место от них. Это могли быть беженцы какие-нибудь, отчаянно скрывающиеся от преследователей, либо люди с темными замыслами, ищущие для себя тихое место, где на них никто случайно не набредет. Стоило смотреть в оба, чтобы не нарваться на возможную погоню или ловушки. Максиму до чертиков захотелось узнать, что понадобилось чужакам на их территории.

Он объявил короткий привал, чтобы поговорить с бойцами насчет всего, что они думали о людях, оставивших следы.

— Эти парни не думали скрываться. Были уверены, что здесь некому идти по их следам.

— Или они настолько уверены в себе, что не боятся этого.

— Почему они тащили, а не катили?

— Легкое что-то, поэтому не было особой разницы.

— А может, это был раненый? Положили его на железный лист, и потащили. Все легче, чем нести на себе.

— Волочь лист с человеком легче? Вряд ли. Я думаю наоборот, они тащили волоком то, что нести было тяжело. Возможно, им пришлось оставить машину, на которой они что-то везли, и придумать какую-то приспособу, чтобы дотащить до нужного места.