Что люди делали не так? Как соблюсти баланс между прогрессом и девственностью природы? Стоило ли так разгонять технологии в ущерб созерцательности и единения с ней? Существует ли альтернатива техническому прогрессу, способная подарить человеку развитие, не выходя за пределы осознания себя частью природы? Максим закидывал себя вопросами, на которые у него имелся неуверенный ответ. Человечество могло пойти каким-то иным путем — не копаться в молекулах и атомах, а постигать природу иначе: через наблюдение, учиться видеть причины и следствие происходящих процессов, вникать в них глубже, чем сейчас. Возможно, в этом варианте генезиса желанным для человека становился бы не автомобиль и телефон, а некий уровень духовного развития, способный подарить какие-нибудь сверхвозможности.

Единственным слабым местом в этих рассуждениях были элементарные вещи, касающиеся быта. Духовность без штанов, греющих в холод, казалась сомнительным качеством. Возможно, человеку просто нужен был баланс между его неуемным желанием создавать вещи, ради обладания которыми он часто превращался в алчную скотину, и умением созерцать, обходясь малым. Альтернатива точно была, и случившееся с человечеством, остатки которого были насильно загнаны в резервации, тому подтверждение. Кто-то ждал, когда самопровозглашенный венец вернется в лоно природы и начнет отсчет новой эпохи. Только с чего начать? Ответ на этот вопрос Максим не знал.

Макар поднял руку вверх в предупреждающем жесте. Отряд сразу остановился.

— Опять следы, — произнес он, обернувшись. — Резина внедорожная.

— Хорошо не «гусли», — Максим подошел ближе.

Встретить свежие отпечатки военной гусеничной техники было бы не желательно. Отряд не имел ничего для борьбы с ней. Четкий след, оставленный совсем недавно, пересекал заросший проселок поперек. Похоже, экипаж машины намеренно не выбирал дороги. Скорее всего, охотился, или же знал, что можно сократить путь по полю без всякой опаски повредить машину.

— Сворачиваем к лесу, — приказал Максим отряду.

Пришлось пожертвовать скоростью ради безопасности. Интуиция подсказывала, в этих краях небезопасно не только по причине усилившегося излучения. Кто-то обживал эти суровые территории. Возможно, это были «страховщики», всей душой ненавидящие Миролюб. Как они приспособились к защите от излучения, требующей значительных ресурсов, было непонятно. Технически они были намного слабее их общины.

У опушки леса, поросшего дубами, виднелись многочисленные следы кабаньих копыт, и свежая, вывороченная мощными рылами, земля. Не хотелось сейчас встретить кабаний выводок. Из-за подрастающего молодняка взрослые особи становились не в меру агрессивными, и запросто могли кинуться на людей для их защиты. А раненый кабан почти со стопроцентной вероятностью становился камикадзе. Отряд пошел по самому краю леса, готовый в любой момент скрыться от одной из опасностей либо в нем, либо вне его.