На небе зажглись первые звезды. До общины рапсоводов так и не успели дойти, и решили заночевать в лесу. После перенесенных неудобств и страха смерти сон на влажной листве показался сказочно комфортным. Максим дежурил среди ночи. Пару раз по привычке вынимал из кармана портсигар с растрепанными, наполовину высыпавшимися самокрутками, и ловил себя на мысли, что нет никакого желания прятаться от тьмы за пеленой наркотического опьянения. Он почти не ощущал давления черного спектра. По привычке еще испытывал сожаление, что с ним случилось необратимое изменение, и теперь он как бы на одной стороне с тьмой. Отмотав события назад, он ни за что не повел бы отряд в сторону зоны, предпочел бы остаться тем же человеком, противостоящим спектру.

В ночном лесу, наполненном звуками природы, если прислушаться, то можно было различить шум работы трактора. Судя по его ритмичному изменению, тот ездил по кругу, и наверняка это была какая-то работа, связанная с выращиванием рапса. Отряд не дошел до общины какую-то пару километров. Это могло быть и к лучшему. Их появление напрягало местных жителей, желающих соблюдать нейтралитет и жить, никому не мешая.

Максима сменил Кайрат. Он отжался полсотни раз, поприседал, чтобы разогнать кровь для борьбы с утренней зябкой прохладой. Командир отряда накрылся самодельным брезентовым спальником — ему было лень забираться внутрь. Вынул из кармана Кузьму, чтобы невзначай не раздавить во сне, и положил его сонного под рюкзак. Котенок не проснулся, только свернулся в тугой клубок. После всех манипуляций Максим мгновенно уснул. Проснулся, когда учуял щекочущий ноздри дымок от костра и запах варящегося мяса. Кузьма лежал у него под шеей и тихо сопел. Кайрат шаманил над котелком, пробовал горячий бульон и громко шипел, обжигаясь. Макар уже не спал. Ходил по лесу и ломал с деревьев сухие ветки. Толик что-то самозабвенно строгал.

— Здорово, бойцы! — Максим доложился о своем пробуждении.

— Здорово, командир, — Толик поднял к глазам деревянную заготовку, похожую на ложку.

— Это что за хобби? — спросил его Максим.

— Ложку хочу себе сделать, чтобы, как в древние времена, носить ее за голенищем сапога. Предчувствую впереди бродяжьи времена для себя, да и для вас тоже. Так что ложка теперь — первое дело в дороге.

— Тогда точи каждому, ложкарь, — Максим откинул спальник и зябко передернул плечами. — Холодает.

Он подсел ближе к костру. Дым тут же изменил направление в его сторону. Максим завертел головой, уворачиваясь от него.

— Что слышал? — спросил он у Кайрата, дежурившего последним.