— Конечно, это уж точно не военная тайна. Глядишь, в ближайшей перспективе опять начнем железнодорожные пути строить вместо асфальтированных дорог. Хотя… когда мы сможем нормальную металлургию возродить, неизвестно. Скорее всего, надо быть готовым к тому, что следующие сто лет придется ездить на лошадях.

— Я не против, — Макар мечтательно посмотрел на степные просторы. — Такая жизнь по мне. Медленная, постоянная, спокойная.

— Насчет последнего я бы не стал обольщаться, — обрубил его мечтания Максим. — Ручного труда прибавится, а здравоохранения убавится.

— Ну, это если на одного крестьянина опять будет куча нахлебников, то да, надорвешься. Но я сразу предупреждаю: накинуть лямки не дам. Найду себе бабу, уеду с ней в леса, будем кормиться тем, что сами произведем, и клепать наследников.

Паровой котел свистнул, выпустив избыточное давление пара. Николай дал паровозу ходу. Максим слегка разволновался, не зная чего ожидать от встречи с Фирлезом. Как-то слишком мистически он узнал об их появлении. С такими способностями воевать против него было безрассудно, что и показали «партнеры», расстрелянные, как в тире. Интриговало желание главы секты увидеться с ним. Он и в прошлый раз поступил неожиданно, отпустив его, непримиримого противника, попившего кровь у его организации. Фирлез был уверен, что Максим вернется, и оказался прав, но что ему с того.

Николай прибавлял ход небольшими порциями, наблюдая за тем, как поведет себя его «автовоз». Макар чистил и рассовывал по укромным уголкам трофеи. Им не было особого дела до цели экспедиции. Напарников Максима больше интересовали простые осязаемые вещи. Вряд ли они перед сном думали о том, что скрывает зона и каков ее тайный смысл, в корне поменявший ход человеческой цивилизации. А ведь он должен был существовать, как у всего созданного во вселенной. Вероятность случайностей в мире всегда равна нулю. Все происходит по велению свыше в строго отведенное время и место. Случайности кажутся таковыми только из-за невозможности объяснить их причины.

В свете подобных размышлений Максиму казалось, что причина лежит в человеческой сути, противоречащей некоему стандарту морального уровня, необходимого разумному существу. Проще говоря, люди жили не по предназначению, извращали себя неправильными представлениями о своей роли и месте в сложной гармоничной системе координат вселенной. Почему-то ему казалось, что, попав в зону, он сможет понять причину появления «черного спектра», которая так напугала их партнеров. Это тоже волновало Максима, заставляя чувствовать себя учеником, ждущим отца с родительского собрания.