Ну и Изюмов. Вообще полная тишина. Не проявлял себя никак. Из чего я сделал вывод, что не ошибся, предположив, что он успел благополучно переселиться в очередного бастарда. Ноября Косыгина, как только с его телом закончили проводить следственные действия, отпели. Мать его, кстати, волей деда, на отпевание привезли. В церковь она зашла сама в сопровождение двух сопровождающих, из церкви выйти смогла с трудом, да так бы и рухнула на ступеньках, если бы те же сопровождающие ее не подхватили. Пока жива, в тюремной больничке отлеживается, но… в общем, предельно грустная история. Николай Алексеевич — редкостный мерзавец. Вот зачем он убедил свою бывшую любовницу напасть на меня? Его ведь, по сути, любой из двух вариантов устраивал. Убьет она меня — Изюмов отомщен. Я отбился, и дамочка загремела на нары — Изюмов опять же отомщен.

Филин дневал и ночевал в общаге некромантов, успел повидать многое из того, что грозило бы детишкам большим ата-та, прознай про то полиция и преподаватели, но… пока его деятельность особых результатов не возымела. Он проверил уже всех из того списка, что я ему набросал, но…

«Папаша, пойми, они в какой-то момент все для меня начинают одинаковыми казаться, — пытался объяснить мне конструкт пару дней назад. — От них фонит смертью».

«А можешь среди них всех найти того, кто вообще никак не фонит?» — спросил я, памятуя о артефакте сокрытия, который использовал Ноябрь при нападении на меня.

Ведь если вдруг кто-то из них обладает подобной вещью, да еще и прячет с ее помощью свою силу духа без особых на то причин — это уже серьезная причина крайне пристально присмотреться к такому человеку. А учитывая, что подобные артефакты просто так на улице не купишь, это уже процентов семьдесят успеха и прямая наводка на очередного моего братишку.

«Только если получится каждого застать отдельно от других, — обескураженно сообщил Филин. — А они, считай, постоянно вместе держатся. Даже в торговую зону по одному не ходят».

«Экие дружные ребята! — восхитился я. — Но ты продолжай наблюдение!»

По факту единственное, что как-то помогло скоротать мне время до начала учебы в относительной радости, так это общение с Эрастом. Вот уж никогда подумать не мог, что, находясь в твердом уме, смогу назвать другом некроманта. После князя Изюмова и барона Усольцева они мне все редкостными тварями представлялись. Ан нет. Как оказалось, не стихия портит человека, а человек стихию.

Мы тут с ним как-то сошлись в одном теоретическом споре, так и не прояснив для себя механизм умирания. Что происходит раньше: дух по каким-то своим причинам покидает еще вполне работоспособное тело, или же дух вынужденно отлетает от тела, окончательно исчерпавшего свой ресурс?