Я представила свои сапоги на полированном мраморе библиотеки, поерзала ими, словно чтобы прилипнуть к нему накрепко.
— Есть.
— Это называется заземление — отставлять мысленного себя подальше, чтобы тебя не смело силой. А теперь обратись к своей силе. Раскрой свои чувства.
Ладони закололо, меня окружил поток энергии, такой же переполняющий, как в спальне, но теперь без боли. Он был всюду — заливал библиотеку и давил на стены, выгибал, грозил их прорвать.
— Слишком трудно.
— Сосредоточься на ногах. Оставайся заземленной. Видишь, откуда идет энергия? Если нет, сама выбери.
Я мысленно обернулась. Поток расплавленной силы хлестал из двери.
— Вижу.
— Идеально. У тебя талант. Большинство учатся заземляться не меньше недели. А теперь мысленно делай все, что потребуется, чтобы закрыться от этого течения. Источник — это Тэйрн. Блокируй силу — и вернешь себе частичный контроль.
Дверь. Надо просто закрыть дверь и повернуть огромную круглую рукоятку, установленную, чтобы защищать библиотеку от пожара.
Сердце колотилось от страсти, и я ухватилась за руки Ксейдена, укрепляясь в реальном мире.
— Ты справишься. — Его голос казался напряженным. — Все, что ты создашь в разуме, для тебя реально. Перекрой клапан. Построй стену. Все, что логично в том месте.
— Это дверь. — Мои пальцы впились в мягкую ткань его рубашки, и я мысленно навалилась на дверь, сдвигая ее дюйм за дюймом.
— Ну вот. Продолжай.
Мое настоящее тело трясло от мысленных усилий, но я все-таки закрыла дверь.
— Получилось закрыть.
— Отлично. Теперь запри.
Я представила, как проворачиваю огромную рукоятку и слышу щелчки запоров, встающих в пазы. Облегчение наступило сразу же — холодным порывом снега на лихорадочно горящей коже. Сила пульсировала, делала дверь прозрачной.
— Все изменилось. Я вижу сквозь дверь.
— Да. Полностью ты его никогда не заблокируешь. Заперла?
Я кивнула.
— Открой глаза, но старайся держать дверь запертой. Одной ногой нужно быть заземленной. Не удивляйся, если соскользнешь. Просто начнем заново.
Я открыла глаза, представляя закрытую дверь библиотеки, и, хоть тело все еще пылало от жара, та невыносимая, сводящая с ума нужда, к счастью… приглушилась.
— Он… — я не могла подобрать слова.
Ксейден рассматривал меня так пристально, что я придвинулась к нему.
— Ты поразительная, — он покачал головой. — У меня не получалосьнеделями .
— Видимо, у меня хороший учитель.
То, что плескалось во мне теперь, было больше чем радость. Скорее, эйфорией, от которой я разулыбалась как дурочка. Наконец-то я не просто хороша, а просто-такипоразительна .