— Всё в порядке, Алексей Сергеевич? — спросила она.

— Да, Полина. Конъюнктивит оказался не таким страшным, как думал Сафонов, — ответил я и уселся за стол.

Рабочий день ещё не окончен. Впереди пациенты, которых не интересуют визиты губернаторов и интриги врачей.

Сейчас лучше сконцентрироваться на работе. А что будет завтра… Посмотрим.

Я открыл первую карту пациента. Шоу должно продолжаться!

Дверь кабинета отворилась. В комнате тут же стало холоднее. Сначала я подумал, что Полина просто забыла закрыть окно, поэтому открытая дверь спровоцировала сквозняк.

Но вскоре осознал, что проблема не в этом. Чувство холода было создано нейроинтерфейсом. Это какой-то намёк. Подсказка, которая должна помочь мне в работе с новым пациентом.

И что-то мне подсказывает, что с этим человеком будет очень непросто!

Пациентом оказался мужчина лет сорока в строгом сером костюме. Он двигался медленно. Создавалось впечатление, что каждое движение даётся ему с трудом. Наконец, он сел на край стула, сложил руки на коленях и уставился куда-то в пустоту позади меня. Я сразу отметил, что лицо у него бледное. А взгляд — абсолютно пустой. Но мне к таким симптомам не привыкать. У меня половина пациентов такие!

— Добрый день, — я начал с приветствия. Интерфейс подсказал, что с этим больным лучше говорить мягко. — Присаживайтесь поудобнее. На что жалуемся?

Мужчина медленно перевёл взгляд на меня. Его губы едва шевельнулись.

— Думаю, терапевт ошибся, доктор. Зря меня к вам послали. Мне нужен не психиатр, а патологоанатом. Или, на худой конец, работник ритуальных услуг. Чего уж тут скрывать…

Полина, стоявшая у шкафа с картами, замерла. Я же приготовился к долгому разговору.

Началось. Как я и предполагал. Пациент трудный. Уже по первым фразам всё понятно.

— Вот как? — я едва заметно улыбнулся. — И почему же вы решили, что вам нужен патологоанатом?

— Потому что я мёртв, — совершенно спокойно ответил он. — Моё сердце больше не бьётся. Лёгкие не дышат. Организм больше не работает. Я — просто пустая оболочка. Это какое-то недоразумение… Не могу понять, почему я ещё жив. Мне не ясно, как я вообще могу разговаривать! Прошу, помогите мне… эм… уйти.

Я активировал интерфейс. Перед глазами появились сообщения. Но я уже и без подсказок системы начал догадываться, что происходит с пациентом.

/Объект: Кириллов Илья Петрович, 42 года. Биометрия: пульс 62, АД 110/70. Дыхание ритмичное. Анализ мозговой активности: критическое снижение активности в области теменной коры и островка Рейля. Диагноз (предварительный): синдром Котара (бред отрицания)/