/ВНИМАНИЕ! Совместимость данных: Забелин подтверждает показатели системы на 98%. Субъект проявляет признаки профессионального азарта/

— Проклятье, — Забелин выпрямился, потирая переносицу. — Действительно она. Редчайшая дрянь. Степан, голубчик, вы — ходячая катастрофа. У вас сейчас ствол мозга крутит так, что я даже удивлён, почему вы ещё не лежите в коме!

Правда, с пациентами он общаться совершенно не умеет.

— Я же говорил… — Степан попытался встать, но покачнулся.

— Сидеть! — рявкнул Забелин. — Лишний раз дёрнетесь — и ваш вестибулярный аппарат решит, что вы на центрифуге.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде на секунду промелькнуло нечто вроде уважения, которое он тут же попытался скрыть за ворчанием.

— Как вы это поняли, Астахов? Без МРТ, без доплера? По запаху? Или в Саратове теперь учат глазами сканировать? — буркнул он.

— Глаза, Марк Аркадьевич. По ним всё понял. Да и клиническая картина уж больно яркая, — ответил я. — Но сейчас проблема не в диагнозе. Через несколько часов он должен везти губернатора. Если мы его не восстановим здесь и сейчас, губернатор поедет в морг, а не в Саратов.

Забелин занервничал. Он понимал ответственность.

— Прямо сейчас? Вы с ума сошли? Тут нужна капельница, купирование спазма, покой…

— Я вас прекрасно понимаю, но, боюсь, пациент напишет отказ. У нас нет времени на покой. Действовать придётся быстро, — я подошёл к шкафу с препаратами. — Вы знаете протоколы не хуже меня. Магнезия, триптаны внутримышечно и… ваша «секретная» блокада затылочного нерва. Я о ней наслышан.

Забелин хитро прищурился.

— Хотите, чтобы я пошёл на риск? Если у него случится аллергия или резкий скачок давления, виноваты будем мы оба.

— Мы оба будем виноваты, если машина губернатора вылетит с моста из-за того, что водитель ослеп за рулем, — отрезал я. — Полина, готовьте шприцы. Марк Аркадьевич, за работу. Если бы я мог — сделал бы это без вас. Но присутствие невролога необходимо, вы сами это понимаете.

Следующие двадцать минут мы оба трудились над водителем. Не проронили ни слова. Лишь под конец Забелин начал бормотать себе под нос проклятия в адрес выскочек-психиатров. Однако это не помешало ему виртуозно провести блокаду.

Пока тонкая игла входила в мышцы шеи, Степан даже не дрогнул. Старался держаться. Я же в это время контролировал пульс и давление. А также старался успокоить пациента своим главным инструментом — словом.

/Статус: сосудистый тонус стабилизируется. Зрительная аура угасает. Критическое состояние купировано/

Степан глубоко вздохнул и вдруг открыл глаза.