Доверие в нашем бизнесе действительно играет огромную роль, но это очень тонкая штука. Если ты не доверяешь вообще никому, ты максимально прикрыт от предательства, но вместе с тем это здорово сужает твой оперативный простор. Никто не обеспечит тебе прикрытие, никто не позаботится о транспорте, никто не будет контролировать периметр, за которым ты один физически не можешь уследить. Когда ты вводишь в свой круг еще людей, поле маневра расширяется, но вместе с тем возникает и риск предательства.

Эти риски гораздо меньше, если ты играешь в одной из центральных команд. Вероятность того, что коллега и собрат по корпорации всадит тебе в спину заряд плазмы, взяв деньги у конкурентов, настолько ничтожна, что ей можно пренебречь, да и от некомпетентных менеджеров «Кэмпбелл» избавился давным-давно. Корпорация использует тебя, но делает это открыто, даже не пытаясь маскировать свои намерения под что-то еще. «Щит от конкурентов и меч, их карающий».

Здесь же, у самого основания пищевой цепочки, предать тебя может любой. Зачастую, возможность сожрать ближнего своего является для тебя единственным шансом на выживание. Ну, и на то, чтобы подняться на следующую ступень.

Если местные попытаются меня предать, я отнесусь к этому с пониманием. И отреагирую, как обычно.

Чтобы его не вычислили, снайпер должен систематически менять свою позицию. Наверное, так следовало бы поступить и мне, но, взвесив все «за» и «против», я решил остаться здесь, по крайней мере, до тех пор, пока мне не надо будет лететь за артефактом на «Старый Генри». Меня объявили в розыск, и каждый мой выход на поверхность будет сопровождаться риском. Уровень опасности не слишком высок, но необходимость отслеживать все камеры городской системы безопасности и патрульные дроны, встречающиеся на моем пути, в базовом профиле достаточно утомительна.

А если я пробуду в профиле Волшебника слишком долго, то мне не миновать очередного приступа мигрени.

Крышка капсулы откинулась. Алекс выбрался наружу и принялся натягивать штаны. Он был тощий, как скелет, все мышцы находились в зачаточном состоянии. Плохо питается, мало двигается, может быть, что-то принимает.

Время его последнего погружения составляло три с небольшим часа. Любопытно, что правило десяти часов сумели обойти те, кому это, в принципе, и не нужно, потому что реальной жизни у них все равно нет.

Он все равно сидит в подземелье и отходит от своей капсулы больше, чем на десять метров, лишь в тех случаях, когда ему нужно сходить в туалет.

Из праздного любопытства я поинтересовался, как они это делают.