Но для себя я установил другую.

Она была куда современнее, гораздо лучше защищена и экранирована, имела больший запас хода и, что самое главное, благодаря некоторой модернизации, которой я ее подверг, выглядела, как обломок двигательного отсека. Как будто бы кусок маршевого движка унесло в космос вместе с частью внешней обшивки.

К тому моменту, когда я забрался в капсулу, мы уже почти завершили разворот.

Теперь все зависело от Генри. Профиль пилота никак не мог бы мне помочь, поскольку на капсуле отсутствовал интерфейс для прямого подключения. Конечно, я мог бы управлять кораблем как Генри, через бортовую сеть, но в базовом профиле я мог бы совершить только какие-нибудь нехитрые операции, вроде стыковки или посадки на планету.

Для боя на встречных курсах, который будет длиться считанные доли секунды, этого было недостаточно.

Поскольку аварийная капсула была предназначена для одного, места внутри было совсем немного. Я скользнул в противоперегрузочный кокон, который быстро зафиксировал тело.

— Ты готов? — поинтересовался Генри.

— Насколько это вообще возможно.

— Извини, — сказал он. — Все будет быстро.

В этом я и не сомневался.

* * *

Все действительно произошло очень быстро.

Космический бой на встречных курсах протекает за считанные доли секунды, и человеческий разум не способен это течение отследить. Даже мой разум не способен.

Хорошая новость в том, что если вы в этом бою проиграли, то вы этого уже не узнаете. А если победили, то сможете посмотреть логи и замедленную в десятки раз запись, которую вам предоставит спасший вашу никчемную жизнь нейропилот.

Был ряд знаменующих маневры перегрузок, часть которых я почувствовал и внутри кокона, а потом наступила невесомость. Бортовая сеть исчезла, оставив только щемящее чувство в груди. Только моя индивидуальная линия связи с Генри продолжала работать.

Все закончилось.

Мы уцелели.

Осталось только понять, надолго ли.

— Это было легендарно, кэп, — сказал Генри. — Это было, как тогда, когда Бутч Кэссиди и Санденс Кид выходили из последнего ограбленного ими банка в Боливии.

— Как кто где? — спросил я.

— Неважно, кэп. Не хочешь посмотреть, что там снаружи? Ты ведь теперь мой единственный канал связи с внешним миром.

Аварийная капсула управлялась вручную. Ну, насколько это вообще можно было назвать «управлением», потому что набор опций здесь был крайне ограничен.

Здесь не было сети и не было гнезда для подключения нейромозга. Наверное, будь у меня материалы, я мог бы что-то придумать и на коленке склепать какой-нибудь переходник, но под рукой ничего полезного не оказалось. Да и смысла в этом было немного — с капсулой вполне мог управиться обычный человек, прослушавший краткую лекцию или хотя бы полиставший инструкцию.