Они и сами видели, что молодой господин вот-вот потеряет лицо. Мужчины переглянулись, один из них прочистил горло и произнес:

– Она не может оправдаться, зачем тогда молодой господин снова и снова задает вопросы? Не стоит ли поскорее все закончить?

– У тебя мягкое сердце, – нежно укорила мужа Суцю. – Ты переживаешь, что девушка несправедливо обвинена. Только она не может и слова сказать в свою защиту. Вероятно, все это правда. Почему бы тебе не решить дело быстро, чтобы мы могли вернуться и доложить об итогах твоему отцу?

– На том и порешим, – кивнул Чжо Хао и отступил на несколько шагов.

Минь Суцю повернулась к одному из наставников школы Цинхуа и попросила:

– Уважаемый, свершите казнь.

Наставник подошел к месту казни, обнажая меч.

Чжо Хао обернулся и посмотрел на Ло Иньфаня. Тот сидел все так же неподвижно, его лицо не выражало никаких эмоций. Молодой господин усмехнулся. Повернувшись назад, он остановил наставника школы Цинхуа и сложенным веером опустил его меч обратно в ножны.

– Я сам. Отойдите.

Наставник вернулся на свое место. Лежащая на земле Чун Цзы вдруг подняла голову и произнесла:

– Молодой господин Чжо, можно ли немного подождать? Я бы хотела кое-что сказать.

Чжо Хао жестом дал понять, что она может говорить.

– Умоляю, наставник, вернитесь на пик Пурпурного бамбука. – Чун Цзы сделала земной поклон.

Пять лет он воспитывал ее и заботился о ней. Учитель до сих пор испытывает чувство вины за смерть прошлой Чун Цзы, разве она может позволить ему снова увидеть подобную сцену? Это было бы слишком жестоко – как для него, так и для нее.

Поддерживая ее слова, глава школы Чаншэн Мин повернулся к Ло Иньфаню, давая совет:

– Почтенный, действительно… не следует ли вам удалиться?

Ло Иньфань не ответил и не пошевелился. Взгляд яснее слов выражал его позицию.

– Да начнется казнь, – вздохнул Юй Ду.

– У почтенного заботливая ученица, – усмехнулся Чжо Хао, отступая на пару шагов и поднимая руку.

Голубые искорки закрыли небо – это было Морское пламя, смертоносная техника школы Цинхуа. Однако никто из присутствующих не почувствовал ауры смерти. Это была прекрасная и одновременно мучительно печальная сцена. Словно ивовый пух, опадающий в конце весны. Или гаснущие светлячки в летней ночи.

Колодки бессмертных осыпались и тело пронзила невыносимая боль. Чун Цзы подняла голову и посмотрела на наставника.

В его черных глазах не читалось ни радости, ни скорби – они были такими же равнодушными, как при их первой встрече.

Но ее не обманешь. Разумеется, Ло Иньфань был разочарован и опечален. Опечален смертью Чжо Юнь, которую любил и которая внезапно погибла в школе Наньхуа. Разочарован своей ученицей. Разочарован ею и зол на нее и, возможно, тоже чуть-чуть опечален тем, что она стала такой… Он оберегал ее, а теперь вынужден наблюдать за казнью.