Ло Иньфань нахмурился.

– Правила предков превыше всего. Боюсь, не получится убедить всех.

– Правила не могут стоять выше благородных чувств. У нас не так много выдающихся учеников, – покачал головой Юй Ду. – Среди бессмертных есть лазутчик, и он как будто нацелен на тебя. Боюсь, девочку могли подставить. Знаю, ты винишь ее в том, что она не оправдала твоих ожиданий, но Ледяная тюрьма школы Куньлунь – это слишком, не считаешь? Ученики, что когда-либо были там заключены, сходили с ума за два года. Все же ты ее наставник. Правда хочешь отправить воспитанницу туда?

Ло Иньфань молчал.

– Брат, подумай. Это твоя ученица, и я не имею права вмешиваться.

Юй Ду больше не затронул этого вопроса. Они обсудили еще несколько насущных проблем, и глава ушел. Ло Иньфань подошел к открытой двери и посмотрел на ночное небо. Он привык принимать решения, а приняв их, не колебался, даже когда наносил удар. Но что ему делать теперь?

Ей, рожденной с темным духом, суждено стать демоном в третьем перерождении. А сейчас шла уже вторая жизнь.

Пройдя через несправедливость и пытки, сможет ли она излечиться духовно и физически? Раны прошлой жизни, свежие раны… Если заточить ее в Ледяную тюрьму, выдержит ли она?

В этот момент он вдруг вспомнил себя прежнего, уже почти чужого. Тогда его сердце было спокойным, словно озеро в полный штиль, чью зеркальную поверхность ничто не могло всколыхнуть.

Многие считают, что Ло Иньфань благодаря своему уровню совершенствования находится на недосягаемой высоте, не понимая, что рожденные на небе умирают на земле. Получая что-то от неба и земли, нужно что-то отдать взамен. Все живые существа принадлежат небу и земле, и он такое же существо. Нет нужды забираться на недосягаемые вершины и смотреть на всех с высоты, ибо никто не может смотреть сверху вниз на самого себя; нет смысла падать в пыль и кланяться перед всеми, ибо никто не может смотреть на самого себя снизу вверх.

Удовлетворение собственным «я» возникает только тогда, когда можешь ясно видеть себя. Это и значит «не иметь себе равных».

А сейчас для него начинает размываться даже само понятие «я». Нет больше той ясности и чистоты мысли. Что-то появилось внутри него. Когда начались эти перемены?

В голове возник четкий образ.

В темной холодной тюрьме бессмертных крепко спала девушка. Она лежала на кушетке, одеяло сползло, приоткрыв худые руки.

Ло Иньфань вздохнул.

– Наставник!

Чун Цзы резко открыла глаза. Камера была все такой же темной и пустой. Она лежала на деревянной кушетке, что принесла Янь Чжэньчжу, плотно укутанная в одеяло.