В любом случае он тоже виноват в той боли, которую ей причинили.

Посох Сияния звезд уничтожен. Возможно ли, что она… Ло Иньфань посмотрел на ученицу перед собой и вдруг почувствовал холод.

Подул ночной ветер, полная луна села за холм. Учитель и ученица молча смотрели друг на друга.

Чун Цзы медленно положила посох Сияния звезд на землю, встала и повернулась к учителю спиной.

– Я возвращаюсь.

Возвращается? Зачем? Неужели и правда хочет стать повелительницей демонического дворца Девяти глубин? Глаза Ло Иньфаня вспыхнули холодным блеском. Ярость и убийственная энергия разлились в воздухе.

– Ты… посмеешь?!

Хочет убить ее? Чун Цзы без страха оглянулась и посмотрела на него.

Ло Иньфань сжал кулаки, но вскоре расслабил их и сказал:

– Чун-эр!

Его голос был слабым, немного упрекающим. Таким, как в те моменты, когда она по-детски злилась, надувая губы, а он пытался ее отругать, но не мог. Он всегда предупреждал ее таким тоном – возможно, только так безэмоциональный почтенный мог выразить особые чувства.

Как тот, кому даже ругать ее было жаль, мог без конца причинять ей боль? Чун Цзы медленно подошла к нему и прошептала:

– Наставник.

Это слово смягчило его сердце: все же она признает в нем учителя! Ло Иньфань был приятно удивлен, хотя больше опечален. Он обнял ее за хрупкие плечи, а сердце вдруг заныло.

Это не ее вина. Это он обманул ее доверие. Виноват лишь он.

Однако голос разума говорил, что ему придется совершить еще одну ошибку.

Она уже встала на демонический путь, не по своей воле выбрав дорожку, определенную судьбой. Рожденная с темным духом, дочь Ни Луня… само ее существование может разрушить шесть миров и забрать тысячи невинных жизней. Почти каждый человек делает подобный выбор, потому что не может позволить себе проиграть, не может разрешить себе уйти от ответственности.

Как поступить? Снова причинить ей боль, заточить в Ледяную тюрьму или… прямо здесь поставить точку? Сейчас самый удобный случай, она беззащитна в его объятиях. Покончить со всем очень легко, ведь так?

Неслыханное двуличие: если кто-то другой пытался убить ее, он приходил в ярость и пытался помешать совершить задуманное, а теперь сам стоит перед аналогичным выбором.

Нельзя снова причинять ей боль. Нельзя…

Ло Иньфань закрыл глаза, правая рука нежно гладила девушку по спине, незаметно изменяясь для последнего удара.

Чун Цзы не поднимала взгляда, но, почувствовав густую ауру убийства, грустно улыбнулась про себя. Сон, только во сне люди обнажают душу и раскрывают истинные желания. Он никогда не раскаивался в содеянном. Даже во сне. Не мог противостоять своему долгу и предназначению, был готов обменять ее жизнь на благоденствие в шести мирах. Большинство людей поступили бы так же, можно ли его в этом винить? Она ведь просто любила учителя, поэтому не могла выносить его боль.