— Хорошо видно, зеленое только всё… — сказал он. — Ночью так же будет?
— Не так — ответил я, свесившись в люк. — Ночью будет темнее, но картинка останется. Метров восемьсот должно взять, может, чуть меньше.
— Восемьсот? — переспросил молодой.
— Примерно.
Молодой кивнул, снова прильнул к прицелу.
Ротмистр тем временем взял второй прибор, повертел в руках, потом, следуя моему примеру, надел его на голову, затянув ремешок. Окуляр пришёлся как раз на правый глаз.
— И как этим пользоваться?
— Включи, — подсказал я.
Он нажал кнопку. Я видел, как его лицо изменилось от удивления.
— Мать честная… — выдохнул он, поворачиваясь ко мне. — А почему ты зелёный?
— Так работает, — усмехнулся я. — Он преобразует свет. Для нас сейчас день, а для прибора — всё равно.
Ротмистр закрутил головой, осматриваясь. Потом посмотрел на свои руки, на танк, на деда, который стоял в отдалении и курил.
— А дед тоже зелёный, — сообщил он. — И дым от его папиросы зелёный. Чудеса.
— Привыкнешь, — сказал я. — Главное, что в темноте ты будешь видеть так же. А немцы — нет.
Ротмистр снял прибор, повертел в руках, словно оценивая вес.
— Тяжёлый, — заметил он. — А когда стрелять будем, он не слетит?
— Изолентой к голове примотаем, не слетит. — заверил я, но он уже отвлекся, рассматривая что-то в сером небе.
Глава 19
Я тоже посмотрел вверх — ничего особенного, только привычная муть. И тут меня осенило.
— Чуть не забыл! — хлопнул я себя по лбу. — На снегоходе же инфракрасная фара. Если её на танк приделать, видимость будет лучше! Надо съездить, снять.
Молодой оторвался от прицела, вылез из башни.
— Можно с тобой?
— Да поехали…
Мы запрыгнули в УАЗ, я завёл двигатель. Машина послушно покатила по жиже в сторону свалки, туда, где среди груды хлама стоял мой автобус и снегоход.
Ехали недолго, добравшись, я сразу взялся за ИК-фары, прикидывая как их снимать. Молодой постоял рядом, потом ему надоело и он подошёл к прицепу, приподнял брезент.
— А это что? — спросил он, разглядывая длинные зелёные контейнеры.
Я обернулся. Он держал в руках один из «Стингеров».
— ПЗРК, — ответил я, продолжая ковыряться с проводкой. — Переносной зенитный ракетный комплекс. По-простому — ракеты для сбивания самолётов.
Молодой повертел контейнер в руках, присвистнул.
— Самолётов, значит. А ты стрелял из такого?
— Нет, — честно признался я. — Не приходилось.
— А можно только по самолётам? — спросил он, разглядывая маркировку на корпусе.
Я задумался. Действительно, а только по самолётам? Так-то ракета летит на тепло двигателя, а у того же танка двигатель тоже горячий, особенно если работает на полную.