Потом темнота.
Глава 23
Темнота.
Привычная уже, серая, с проблесками света где-то на периферии. Я лежал на чём-то твёрдом, холодном, и надо мной нависал брезентовый потолок. Палатка.
Я попытался пошевелиться и тут же ощутил тупую боль в запястьях. Руки были заведены за голову и прикованы наручниками к чему-то массивному, вбитому прямо в землю. Я повернул голову, насколько смог, и разглядел в полумраке толстую железную рельсу, уходящую в грунт. К ней и крепилась цепь.
Полежал, прислушиваясь. За тонкими стенами палатки слышались голоса. Немецкая речь — отрывистая, гортанная, с командными интонациями. Кто-то отдавал приказы, кто-то отвечал. Рядом, совсем близко, работал двигатель — тяжёлый, дизельный, урчащий на холостых.
Я попытался сесть. Тело слушалось с трудом — мышцы ныли, голова гудела, во рту был привкус крови. Но я заставил себя, опираясь на локти, приподняться и сесть, прислонившись к рельсе спиной.
Наручники больно впивались в запястья, цепь гремела при каждом движении. Я осмотрелся. В палатке было темно, но свет проникал сквозь неплотно завязанный полог. Внутри — какие-то ящики, канистры, грубо сколоченный стол, заваленный бумагами. Штабная палатка?
Я сидел, пытаясь восстановить в памяти последние мгновения перед тем, как провалиться в темноту. Танк, пулемёт, удар в башню… Молодой, мёртвый, откинувшийся в кресле… Немцы, идущие в атаку… И темнота.
Значит снова воскрес.
Голоса за стеной стали громче. Кто-то спорил, потом засмеялся. Потом шаги — тяжёлые — приблизились к палатке.
Полог отдёрнулся.
Я поднял голову и встретился взглядом с немецким солдатом. Молодой, лет двадцати, в каске, с автоматом на груди. Он, видимо, нёс службу снаружи и зашёл проверить покойничка.
Секунду он смотрел на меня, не понимая. Потом его глаза медленно, с ужасающей отчётливостью, начали расширяться. Челюсть отвисла, лицо побледнело.
— Was zum… — прошептал он.
А потом заорал. Дико, пронзительно, захлёбываясь собственным криком, попятился назад, споткнулся о что-то и вывалился наружу, продолжая орать.
Я усмехнулся. Похоже, немец не ожидал, что мёртвые могут вставать. Что ж, его проблемы.
Снаружи зашумели. Я слышал, как перекликаются голоса, как кто-то бежит, как звякает оружие. Крик того солдата явно поднял на ноги всю охрану. Через минуту край полога приподнялся — кто-то осторожно заглянул внутрь. Я увидел край каски, бледное лицо, вытаращенные глаза. Он смотрел на меня секунду, другую, потом полог резко опустился, и я услышал торопливые шаги.
— Er ist wach! Er lebt! — донеслось снаружи. — Der Teufel ist erwacht!