Страх холодной иглой прошёл по позвоночнику. Мне вдруг отчаянно захотелось уйти отсюда. Вернуться туда, где всё просто и понятно. Где люди не думают о том, что они — всего лишь уцелевшие копии самих себя, сгоревших здесь дотла.
Я резко развернулся и пошёл прочь от холмика, прочь от церкви, прочь от этой мёртвой, но такой знакомой земли. Под ногами всё так же хрустел шлак, и в каждом хрусте мне слышался шёпот: «Ты здесь. Ты был здесь. Здесь ты и остался».
Глава 9
Снегоход стоял там, где я его оставил, — тёмный силуэт на фоне серого снега. Я забрался на сиденье, завёл мотор и рванул с места, не оглядываясь. Желая только одного — убраться отсюда как можно дальше.
Два часа езды пролетели как один миг. Я гнал по снежному насту, не сбавляя скорости, погружённый в свои мысли. Но чем дальше я уезжал от станицы, тем тусклее они становились, уступая место практическим соображениям.
За пару километров до нужной точки я съехал в небольшую низину, поросшую кустарником. Заглушил двигатель, прислушался. Тишина. Только ветер шелестит сухими ветками. Я спрыгнул с снегохода, отцепил прицеп и, поднатужившись, закатил его в гущу кустов. Сверху набросал снега, присыпал ветками — получилось незаметное укрытие. Сам снегоход загнал под нависшую ветку старой ивы, замаскировал брезентом.
Время близилось к рассвету. Небо на востоке начинало светлеть, и прихватив термос с кофе, я двинулся к пятиэтажке, которая маячила на фоне светлеющего неба.
Дом стоял в километре от точки, когда-то это была обычная хрущёвка, но теперь от неё осталась лишь половина — левое крыло обрушилось, превратившись в груду битого кирпича и бетонных плит. Правая часть ещё держалась, и лестница, судя по всему, была проходима.
Я подошёл, прислушался. Внутри тихо, только ветер гуляет в пустых проёмах. Я шагнул в подъезд, подсвечивая ПНВ. Ступени были завалены мусором и снегом. На пятом этаже лестница кончилась. Дальше была только крыша, но люк на неё оказался заварен. Я выругался, но тут же заметил пролом в стене, а за ним ржавую пожарную лестницу, которая, чудом уцелев, тянулась вдоль стены.
Я ухватился за скобу, подтянулся. Лестница жалобно скрипела, но держала. Метр за метром я поднимался, пока не оказался на плоской крыше, покрытой слоем снега и битого шифера.
Отсюда открывался отличный обзор. Вся низина, где должен был открыться портал, была как на ладони. Я лёг на живот, чтобы не маячить на фоне неба, достал бинокль и начал всматриваться.
Рассвет разгорался медленно, неохотно. Сначала просто посветлело, потом проступили очертания холмов, кустов, изгибы речки. Место, где я должен был встретить дикарей, находилось метрах в восьмистах — небольшая поляна у излучины, окружённая кустарником. Сейчас там было пусто. Ни марева, ни фигур, ничего.