Я добрался до холмика, где когда-то стояла церковь. Кустарник, о котором я думал, что он чахлый, вблизи оказался необычным — листья его, тёмно-зелёные с сизым отливом, были словно отлиты из жести и неприятно шуршали при касании. И еще он «полыхал». Среди ледяного, мёртвого холма, среди сине-чёрного небытия, он горел ярким, белым, живым пламенем. Он тянул из земли тепло, он дышал, он питался тем, что убило всё остальное. Растение-фантом, мутант, впитавший в себя радиацию и превративший её в жизнь. Фундамент колокольни был едва заметен — два-три ряда камней, уходящих в землю. В объективе прибора они ничем не отличались от окружающего холода — просто чуть более плотная тень на экране.

Я опустил прибор и посмотрел на куст обычными глазами. Обычный, странный, жестяной. Поднял снова — белое пламя, бьющее из мёртвой почвы.

Выходит что нас не просто выкинуло в другу реальность, а клонировало? И те мы, кто остался здесь, сгорели в эпицентре ядерного взрыва? Или как?

Я стоял над остатками церкви и пытался совместить в голове две несовместимые вещи.

В той реальности, откуда я пришёл, осталась станица. Живая. Мы все проснулись тогда, пятнадцать лет назад, и обнаружили себя в странном, но вполне себе настоящем мире. С небом, с травой, с речкой.

А здесь — вот оно.

Я провёл рукой по жёсткому, металлическому на ощупь листу кустарника. Он рос прямо из праха. Не сгорел, не умер — приспособился. Мутировал.

Выходит, что нас не переместило. Нас… разделило.

В момент взрыва что-то произошло. Что-то, чему нет названия. Удар пришёлся по военной части, и в ту секунду, когда свет стал ярче солнца, когда воздух превратился в плазму, — ткань реальности лопнула. И мы, все тринадцать улиц, со школой, клубом и людьми, провалились в эту щель.

И в то же время остались здесь.

Наши тела. Наши дома. Наша станица.

Я посмотрел на воронку. Если подумать — те, кто был в эпицентре, испарились мгновенно. Даже крикнуть не успели.

Их, тех нас, кто остался здесь, накрыло мгновенно. Миг — и вместо человека только тень на стене, если стена уцелела. Или просто горстка пепла.

Но мы — те, кто сейчас там — мы ведь не умерли. Мы ушли. Значит, в момент разрыва реальности произошло раздвоение. Каждый из нас расщепился, как свет в призме. Одна часть — та, что была здесь — сгорела, превратилась в этот шлак под ногами, в эти стекловидные камни, в эти руины. Другая — ушла туда, где взрыва не случилось.

Но кто же мы тогда?

Копии? Фантомы?

А настоящие мы — вот они, здесь. Превращённые в пепел, в спекшиеся балки, в эти кусты-мутанты, которые тянутся из мёртвой земли. А те, кто живёт сейчас в параллельной реальности и ждет нападения немцев — просто отпечатки? Тени, которые отбросило умирающее тело станицы в последнюю секунду, и они застыли там, в другой вселенной, и живут уже пятнадцать лет, не зная, что они — всего лишь призраки?