Я насчитал тридцать штук. Судя по полностью занятым гнёздам, полный боекомплект.
Посидев ещё немного, я вылез из танка и отошёл на пару шагов, переводя дух. Внутри было нечем дышать — запах солярки, масла, и выхлопных газов смешался в удушливый коктейль.
Тела надо доставать.
Командира вытащил через люк. Он был тяжёлым — мертвый груз, который не помогает, только сопротивляется каждому движению. Я кряхтел, матерился, но вытащил и отволок в сторону, подальше от танка, на относительно сухое место.
Вернулся за вторым. Молодой был легче, но его пришлось вытаскивать из башни, через узкий лаз. Я извернулся, подхватил его под руки, потащил. Голова его моталась из стороны в сторону, руки волочились по броне. Вытащил, спрыгнул, отнёс к первому.
Уложил их рядом. Теперь можно осмотреть.
Начал с молодого. Обыскал карманы куртки — пусто. Брюки — в одном смятая бумажка. Я поднёс её к свету, но прочитать не смог, слишком неразборчиво.
Сунул обратно. Пусть останется с ним.
Под курткой — тельняшка. Документов не было ни в нагрудном кармане, ни в поясной сумке. Только маленький образок — Николая Чудотворца, на грязном шнурке. Я не стал снимать.
Перешёл к командиру. Он был старше, лет сорока, с жёсткими чертами лица, даже в смерти сохранившими выражение упрямства. На гимнастёрке — погоны, какие-то нашивки. В нагрудном кармане лежали документы.
Удостоверение личности. Фотография, печать, подпись. Ротмистр Леонов Анатолий Борисович. Командир танковой роты. Год рождения — 1905-й. Место рождения — Калуга.
Ещё там лежала фотография — женщина с двумя детьми, мальчиком и девочкой. Жена? Мать? Я не знал. Аккуратно сложил всё обратно, положил в карман гимнастёрки, застегнул пуговицу.
Поднялся, отошёл. Дед стоял рядом и курил.
— Молодой совсем. Жалко. — глядя на парня в тельняшке, сказал он.
Я кивнул.
— Жалко.
Мы помолчали. Я смотрел на огромную махину, на мёртвых, на серый свет болотного мира, и думал где взять лопату.
Глава 12
— Лопата, — вспомнил я. — У меня в УАЗе лопата есть, сапёрная. Сейчас принесу.
Я развернулся, чтобы идти, но дед остановил меня.
— Погоди, — он кряхтя подошёл к танку, заглянул за башню, где на броне были пристёгнуты какие-то ящики и инструменты. — Глянь-ка, тут и своя есть.
Он отстегнул ремни, снял с креплений обычную лопату — большую, с деревянным черенком. Протянул мне.
— Армейская. Добрая.
Я взял лопату, взвесил в руке. Тяжёлая, крепкая.
— Место надо выбрать, — сказал дед, оглядываясь. — Посуше.
Мы отошли от танка, туда, где поднимался небольшой холмик, поросший редкими корнями мёртвого дерева.