Рюкзак повесил на крючок, сумку с пайками поставил в угол, прикрыв куском брезента, который нашёл здесь же. Спальник расстелил вдоль борта — получалось почти удобно. Кейс сунул под спальник — пусть будет под рукой.

Один автомат положил у входа — чтобы сразу схватить, если что. Второй убрал подальше к корме. Разгрузку положил рядом, на пол, магазинами вверх.

Потом выбрался наружу и обследовал ближайшие завалы. Нашёл ржавое ведро — можно собирать дождевую воду. Нашёл даже кусок брезента побольше — накрыл им крышу, чтобы не капало, местами в ней были проржавевшие дыры.

Когда стемнело — а стемнело мгновенно, как всегда в этом мире, — я закрыл двери, уселся в своём новом жилище, на ощупь достал паёк, вскрыл тушёнку, съел половину, закусывая галетами и запивая водой.

На сытый желудок мысли текли медленно, лениво, иногда и вовсе замирая на какой-нибудь отстраненной «ноте». Спать не хотелось, но делать было нечего, поэтому растянувшись на спальнике, я поворочался сколько-то, и всё же уснул.

Проснулся от серого света, сочившегося сквозь грязные стёкла. Сколько проспал — неизвестно, но чувствовал себя почти отдохнувшим. Тело ныло после вчерашнего марафона, но голова работала ясно, и это было главным.

Первым делом — завтрак.

Я достал из сумки паёк, вскрыл банку с кашей и мясом. Холодная, конечно, но после недель на голодном пайке это казалось пищей богов. Ел медленно, смакуя каждый кусок, запивая водой из фляги. Позволил себе даже лишнюю галету, не задумываясь об экономии.

Потом вышел наружу, прикрыв дверь, и осмотрелся.

Свалка жила своей жизнью. Где-то вдали, со стороны стойбища, доносились редкие звуки — щёлкающие голоса дикарей, стук деревянных мисок, шорох шагов по жиже. Но здесь, среди гор хлама, было тихо. Только ветер шелестел в покрышках, да где-то капала вода.

Я вернулся в автобус и уставился на кейс.

Он лежал под спальником, холодный, тяжёлый, с непонятной маркировкой на боку — синий круг с белой окантовкой. Замок — кодовый, четыре цифры. Я уже пробовал подбирать комбинации, но всё мимо. Оставалась только грубая сила.

Я выбрался наружу и побрёл между кучами хлама. Нужно было найти что-то подходящее — прочное, но не слишком громоздкое. Монтировка, лом, большая отвёртка.

Свалка не подвела.

Через полчаса блужданий среди покрышек и ржавых железяк я наткнулся на груду автомобильных запчастей. Тормозные диски, ступицы, какие-то тяги. И среди этого барахла — монтировка. Обычная, длиной сантиметров шестьдесят, с загнутым концом и заострённым хвостовиком. Ржавая, но крепкая.

Я вернулся в автобус, закрыл дверь, уселся поудобнее и принялся за работу.