Но внутри неё был блок управления. Мощный. Избыточный для стирки белья. Но идеальный для андроида.

Рэй встал. Подошёл к стиральной машине. Открыл заднюю крышку. Внутри клубки проводов переплелись в единый комок, покрытый пылью и песком.

– Ага, – сказал Рэй, найдя в этой паутине нужный блок.

– Что «ага»? – Донован поднялся со стула. – Куда ты смотришь?

– Вот из этой стиральной машинки вполне подойдёт парочка деталей, – Рэй взялся за отвёртку.

– Это неприемлемо! – Донован сделал шаг вперёд. – Противоречит протоколу! Ты не можешь использовать бытовую технику для ремонта андроидов! Совместимость нулевая!

– Я перепаяю несколько резисторов, – спокойно ответил Рэй. – Подниму напряжение. Стабилизую ток и использую пару микроконтроллеров.

– Ты сошёл с ума! – Донован вытащил из папки инструкцию. – Здесь чёрным по белому...

– Здесь написано, как должно быть в идеальном мире, – перебил Рэй. Он выкрутил винт. Микросхема вышла с тихим щелчком. – А мы живём в реальном. Пару минут назад вы сами упоминали, что связь мертва, а логистика не работает. Склад пуст…

Рэй вернулся к верстаку. Положил деталь рядом с платой робота. Они не подходили друг другу по форме. Но подходили по сути.

– Я ничего не видел, – вдруг сказал Донован. Он убрал обратно в папку инструкцию. Его оптика забегала, сканируя камеры наблюдения. Все они давно вышли из строя.

– И я ничего не слышал, – добавил Донован тише. – Но если что-то случится или пойдёт не так...

– Не случится, – Рэй взял паяльник. – Я знаю, что делаю.

Он прикоснулся жалом к контакту. Олово потекло, соединяя две разные жизни. Мёртвую технику и живого робота.

Донован повернулся спиной к компьютеру. Положил папку с инструкциями на стол. Ему нравилось листать бумажные версии, хотя в них и не было необходимости. Все инструкции были намертво зашиты в блок каждого жителя этого города.

Принтер снова чихнул.

– Заявка отправлена, – пробормотал начальник мастерской, печатая ещё один лист бумаги, – Надежда умирает последней[3].

Рэй не слушал. Он смотрел на красный огонёк светодиода, что стоял внутри платы робота, которого он в данный момент ремонтировал. В этом маленьком пламени Рэю чудилось тепло того самого последнего корабля, улетевшего сто девяносто шесть лет назад. Тепло, которое нельзя было ощутить имеющимися в наличии сенсорами, но он его чувствовал.

Рэй вспомнил коробочку в своём ящике. Чёрную, матовую. Вспомнил фразу, брошенную на прощание Человеком: «Русские не сдаются!»

Рэй тогда не знал, кто такие русские. Но он знал, что значит «не сдаваться». Это значит чинить мир теми деталями, которые есть под рукой. Даже если эти детали – ты сам.