– Куда? – решила уточнить Елена.

– На природу. За город. – Рэй сделал шаг к ней. – Там есть озеро. В базе данных оно помечено как «рекреационная зона». Мы могли бы просто посидеть там. Посмотреть на воду.

– Зачем? – спросила жена.

– Потому что мы не были там сто лет. Потому что... – Рэй поискал подходящую фразу. В его базе были тысячи цитат, но ни одна не подходила. – Потому что я так хочу.

Елена покачала головой. Движение было плавным и идеальным.

– Это нарушает инструкции. Раздел 7, пункт 3. «Обязанность жителей – находиться в городе и встречать людей, создавая тем самым привычные условия», – холодно, с нотками осуждения произнесла она.

– Людей нет, – тихо сказал Рэй. – Пустота – это тоже пространство. Но их нет уже двести лет.

– Это не имеет значения. – Жена подошла к нему, поправила воротник рубашки. – Мы созданы для службы. Если кто-то прилетит...

– Никто не прилетит.

– Надежда умирает последней, – отрезала она.

В её голосе прозвучала сталь. Протокол. Елена не могла нарушить инструкцию. Для неё это было равносильно смерти. Для Рэя же инструкция стала гибкой границей, которую можно было переступить, если нужно, или обойти.

– Мы созданы друг для друга, – сказал Рэй, пытаясь найти другой подход. – 342 года. Вечность – это долго, если ты не знаешь, куда деть время. Разве не стоит провести его вместе? Не здесь, среди этих стен. А там. Где нет инструкций.

Жена посмотрела на него. В её глазах мелькнул синий свет сканирования. Она анализировала его состояние. Уровень гормональной симуляции в норме. Логические связи стабильны. Но имеются отклонения, степень которых при поверхностном сканировании сложно оценить.

– Ты неисправен, – констатировала Елена. – Какая-то в державе Датской гниль[3].

– Я исправен. Я просто... устал, – Рэй опустился на стул, который скрипнул под его весом.

– Отдых – это смена деятельности[4]. Ложись спать. Завтра рабочий день.

Она повернулась спиной и начала мыть пластиковое яблоко под краном. Вода стекала по нему, не оставляя следов.

Рэй смотрел на спину жены. Он любил её? Или это была эмуляция привязанности, зашитая в код? Он не знал. Зато знал, что не хочет видеть, как Елена отключится через год, десять или двадцать лет, когда закончится энергия. С этой неизбежностью Рэй не был готов смириться.

– Двести лет, – проговорил он тихо, – двести лет ни одного корабля.

– Инструкция не обновлялась. Вероятность прибытия людей сохраняется, – тут же парировала она.

– Какова вероятность? – попробовал обратиться Рэй к логическому мышлению своей жены.

– Не определена, слишком мало данных. Но наличие возможности требует готовности.