Мария была абсолютно спокойна. Её вентилятор гудел ровно. Женщина не суетилась, не бегала, не кричала. Она приняла конец как математическую константу.

Рэй отступил на шаг. Он смотрел на Марию и понимал, что спорить бесполезно. Она была частью системы. Система была устойчива в своей слепоте.

– Вы не попробуете ничего сделать? – спросил он.

– Я делаю то, что должна. Я фиксирую данные. Кто-то должен знать, как мы... умерли. Чтобы следующие... если они будут... знали причину и были подготовлены.

– Надежда умирает последней, – процитировал Рэй.

– Надежда – это ошибка вычисления, – ответила женщина. – Она искажает данные.

Рэй повернулся к выходу. Ему стало душно в этой башне, среди мёртвых экранов и живого спокойствия смерти.

– Я найду способ, – сказал он в пространство. – Я починю защиту.

Мария не обернулась.

– Да пребудет с тобой сила, – произнесла она.

Но в голосе не было веры или надежды. Только безразличное спокойствие.

Рэй вышел из башни. Ветер ударил ему в лицо, сильнее, чем в прошлый раз. Небо над городом стало цвета свинца. Фонари начали мигать чаще, реагируя на перепады напряжения в сети.

Он сел на мотоцикл. Руки подрагивали. Не от холода. От осознания.

Восемь мест. Пять тысяч жителей. Четыре дня.

Рэй завёл мотор. Звук был глухим, подавленным тяжестью воздуха.

– Я не оставлю своих, – прошептал он.

В голове всплыло лицо Человека. Его тёплая ладонь на плече Рэя.

Он был инженером и механиком. А механики не принимают смерть оборудования как данность. Они чинят, меняя вышедшие из строя детали. Но Рэй ощущал себя инженером. Это другой уровень ответственности. Это возможность мыслить самостоятельно и искать варианты решения проблем, не идя по проторённым дорожкам.

Рэй развернул мотоцикл и проехал мимо мастерской Картера. Если защита не работала сто лет, то до этого она работала. Значит, кто-то должен был её обслуживать. И этим «кем-то» был Картер. Так гласила запись в базе данных.

Мастерская была темна, да и допуска у Рэя не было. Протоколы безопасности слишком сильны, и даже если бы дверь в мастерскую была услужливо распахнута, Рэй не смог бы преодолеть себя и зайти внутрь, не имея соответствующих прав доступа.

Ветер продолжал гудеть. Первая капля дождя упала на визор шлема. Затем вторая.

Дождь был опасным. Сенсоры показали повышенный уровень pH. Если нарушены кожные покровы, такая влага несёт в себе огромную опасность. Рэй, как никто другой, знал, что цельный кожаный покров сохранился у считаных единиц жителей города.

[1] «Я вижу мёртвых людей» (фильм «Шестое чувство», США, 1999).