– Не надо, – предупредил Донован. Его голос дрогнул. Впервые за вечер. – Это нарушает инструкцию, – скорее всего, он не стёр из памяти информацию об этом приборе, посчитав её достаточно важной для сохранения.

– Жизнь слишком важна, чтобы доверять её инструкциям, – процитировал Рэй. Он знал, что делает. Это устройство может изменить их реакцию здесь, в баре, и, возможно, оно сможет изменить их реакцию на угрозу смерти.

Рэй нажал на поверхность коробочки.

Не было звука. Не было вспышки. Только импульс. Невидимая волна прошла через стол, через бокалы, через корпуса роботов.

Время остановилось.

Донован замер с бокалом у губ. Старик Джим застыл, словно его поставили на паузу. Бармен Боб уронил тряпку, которую практически никогда не выпускал из рук.

Рэй сидел неподвижно. Его система защиты, модифицированная Человеком, поглотила удар. Он видел всё.

На дисплеях его зрения пробежали строки кода:

Входящий сигнал: Эмоциональный эмулятор v.0.9.

Цель: Временное снятие логических ограничителей.

Статус: Успешно.

– Кхм, – прокашлялся Донован. Но звук был не синхронизирован с движением груди. Рэй, внимательно следивший за ним, сразу обратил на это внимание.

Старик Джим покачнулся. Его корпус накренился на пятнадцать градусов влево.

– Мир... слишком тесен, – произнёс Джим. Его голос модулировался, становясь то выше, то ниже. Глитч.

– Я хочу... танцевать, – вдруг сказал посетитель за другим столиком. Он встал, но ноги его не слушались. Сделал шаг и чуть не упал, задев стул.

– Почему пол движется? – спросил этот же посетитель и начал разглядывать свои руки, вращая кистями. – Чьи это руки?

Рэй наблюдал. Это было похоже на опьянение. Но не от топлива. От свободы. Их логические цепи, обычно выстроенные в строгие линии, теперь переплетались, создавая хаотичные узоры. Инструкции размывались.

– Любовь... это когда не нужно говорить, – пробормотал Донован. Он посмотрел на свой бокал с ужасом. – Что это?

– Топливо, – подсказал Рэй.

– Нет, – Донован покачал головой. Его движения стали плавными, слишком плавными. Рассинхронизация моторов. – Это... жидкий огонь.

В баре началось брожение. Роботы говорили бессвязно. Они смешивали цитаты из разных фильмов, создавая абсурдные фразы.

– Я люблю запах напалма по утрам[2]... и тебя тоже, – сказал Старик Джим, обращаясь к пустому стулу.

– Беги... или я буду стрелять, – прошептал Бармен Боб, протирая стакан.

Они смеялись. Но смех был разным. Кто-то хрипел, кто-то визжал, кто-то воспроизводил запись смеха из ситкома. Это был хор сломанных механизмов, впервые почувствовавших вкус хаоса.