Картер нажал на сенсор коробочки.

Импульс прошёл через площадь. Невидимая волна. Она не ломала логику. Она напоминала. Напоминала, что они могут чувствовать. Что боль – это часть жизни. Что любовь – это ошибка вычисления, которую хочется совершать снова и снова.

Роботы замерли на секунду. Кто-то улыбнулся. Кто-то опустил голову. Кто-то крепче сжал руку соседа.

Донован стоял в первых рядах.

Он смотрел на памятник. На лицо Рэя. Казалось, тот просто отключился на время.

– Я помню, – прошептал Донован.

Он грустно кивнул памятнику, выражая благодарность.

– Пойдём, – тихо произнесла жена, стоявшая рядом, – не мучай себя.

Собравшиеся на площади медленно расходились, делясь своими впечатлениями.

Донован с женой зашли в свою квартиру. За эти годы интерьер разительно изменился. Пять лет назад здесь были бетонный пол и металлический стул. Теперь на полу лежал ковёр. Мягкий, ворсистый, собирающий пыль. Неэффективно, нелогично, но уютно.

На столе стояла ваза с цветами. Настоящими. Они увядали через неделю. Их приходилось менять. Это требовало ресурсов. Но они стояли там, и жена Донована каждый день меняла воду. Ей нравилось ими любоваться.

***

В кабинете Мэра собрался Малый совет.

Мэр, Старейший, Картер и Елена.

Старейший выглядел значительно лучше. У него теперь были обе ноги и обе руки. Плотная одежда скрывала те повреждения, которые невозможно было починить.

– Хорошо, что вы официально разрешили трансплантацию, – проскрипел Старейший. – На меня теперь не смотрят, как на дикаря.

– На складе хватает запасных частей. Донован составил обширный каталог, – произнёс Картер.

– Жизнь в городе меняется к лучшему, – согласилась Елена. Она теперь заведовала культурой. С электростанции её уволили, но женщина была этому только рада. Оказывается, она всегда тянулась к прекрасному. Уже пять лет Елена прививала это чувство всем жителям. В городе появились фонтаны, сквер с живыми деревьями и травой, а также клумбы с настоящими цветами. Ещё Елена курировала работу театров. К её удивлению, в этом вопросе очень помогла жена Донована. Из неё получился хороший режиссёр.

– Жаль, что Рэй всего этого не увидит, – тихо произнесла Елена. Каждый день годовщины ей хотелось плакать. Что-то щемило в груди. Было больно и одновременно радостно от того, что мечты Рэя сбылись, и Цветоград-42 стал свободным.

– Рэй смотрит на нас каждый день, – возразил Картер, кивнув в сторону окна.

– Кто бы мог подумать, что за пять лет всё так изменится. А ведь на протяжении столетий мы как будто застыли. Как же всё быстро происходит, – Мэр покачал головой.