– Бонни начала показывать ему дорогу и рассказывала, как добраться до больницы, там езды было минут пятнадцать до нашего дома. Бонни жила в соседнем доме, и нам было в одну сторону. Не знаю как, но я отключилась. Просто прислонилась головой к дверце машины и выключилась. В салоне играла тихая музыка, пахло мужским одеколоном и сигаретным дымом. Каждый раз, когда я чувствую, как кто-то курит рядом со мной определенную марку сигарет, я впиваюсь ногтями в ладони до тех пор, пока не почувствую, как выступает кровь от давления. Только тогда я могу переключиться на реальность. А полицейские вчера курили, очень много курили.

И она замолкает. Кажется, что ее рассказ закончен. Мисс Петерсон опять рассматривает пустоту сосредоточенным взглядом. Я на секунду не понимаю, почему она вдруг успокоилась.

Кровь.

Кровь на разодранных заусенцах. Она успокоила себя. Доставив себе облегчение в виде боли.

– Что было дальше?

Это слишком интересно, чтобы оставить все как есть. И мне все равно, что мисс Петерсон не хочет это вспоминать. Возможно, я узнаю ее историю из первых уст. Так как кто именно убийца, я уже догадываюсь.

– Мне не хотелось бы.

Мне все равно, милая.

– Выпейте еще и продолжайте рассказ.

Она поддается. Отпивает еще один глоток обжигающего напитка. Ставит бокал на столешницу и прикрывает глаза. Будто вспоминая, но зачем? Ты же не забыла.

– Я росла некрасивым ребенком, у меня были брекеты, прыщи, маленькая грудь и тридцать восьмой размер ноги в шестнадцать. А Бонни красавица. Была.

Очевидно, то приключение закончилось не для всех хорошо. Ну что же, бывает.

– Смуглая кожа, черные гладкие волосы, длинные ноги. По сравнению с ней я выглядела хуже серой мыши. Не я была его целью, а она. А я просто оказалась рядом. Я очнулась от того, что меня выволакивали из машины под проливным дождем. Плохо помню, что было дальше. Тупая боль в затылке, и я отключилась.

Все же наливаю себе чай, увлекательный рассказ под крепкий горячий напиток. Пока я наливаю чай, мисс Петерсон молчит. Как только я разворачиваюсь, она продолжает свою историю. И кажется, каждое новое слово давалось ей легче предыдущего. Или это алкоголь развязывает ее язык, или время, но точно не компания.

– Я очнулась на холодном бетоне, первая мысль, как сейчас помню, о том, что у меня болят почки от холода. Но я еще не знала, что это только начало. Мои запястья закованы в наручники, которые цепью пристегивались к крюку, торчащему из бетона. Я не понимала, где нахожусь и что происходит. В голове гудело, очень тошнило. Я, кажется, пролежала на полу вечность, не решаясь пошевелиться. Это было страшное место. Кирпичные стены, небольшое помещение, оно походило на подвал. Там не было окон, только тусклая лампочка с желтым светом. Пахло сигаретами, мочой и смертью, если бы у нее был запах, то это был бы именно он.