Увеличение скорости от «Прилара» и силы от «Радагара» выросло более чем в десять раз (в три с лишним раза по сравнению с оригинальными артефактами). А секущий ветер, порождаемый «Энго», обратился бушующим штормом, встретившим выпад противника и с легкостью его подавившим.

Допустим, что ледяной Хроника был измотан противостоянием моей бушующей мане и теперь не мог показать даже половины от своего максимума. Но это все равно был далеко не тот уровень, который могли бы показывать артефактные татуировки Сказания.

Впрочем, времени на обдумывание ситуации у меня сейчас не было. В моей левой руке уже не было «Грюнера». Он расплавился от десятков последовательных выстрелов с использованием маны Предания. Но я все равно направил ладонь в грудь Хроники и «выстрелил» из татуировки «Грюнера».

Его броня не прогнулась. Она сложилась. Вмялась внутрь, как фольга под прессом, образовав идеальный отпечаток моей ладони. Под ней, с отвратительной, хрустящей четкостью, ломались ребра.

Его отшвырнуло. Хроника пронесся по воздуху, как сдуваемая ветром тряпка, не издав ни стона, лишь кровавый фонтан вырвался из дыхательных отверстий в шлеме.

Он пролетел пять метров и врезался в ту самую скалу, о которую я разбился несколькими минутами ранее. Удар был чудовищным. Тело на миг зависло, вдавленное в камень, создав паутину трещин вокруг себя, а затем безвольно сползло вниз, оставляя кровавый след.

Голова безвольно упала на грудь. Мертв. Мгновенно. Безоговорочно.

Я опустил руку. Дискомфорт — ощущение тяжелой, непослушной деревяшки — накатил с новой силой, заставляя мышцы ныть от непривычного напряжения. Но в этой деревяшке была сила, кратно превосходящая все, чем я когда-либо владел.

Я поднял взгляд, преодолевая сопротивление собственных, но чужих мышц. Остальные двое Хроник замерли. Гигант в черно-красных латах, только что заносивший исполинский молот над пригвожденным к земле Силаром. Мужчина в жидкометаллических доспехах, чей ядовито-зеленый клинок замер только что повторно ранил Ярану в ту же руку.

Ее левое плечо было ужасным зрелищем. Кислота разъела кожу и мышцы, обнажив местами кость. Ткани вокруг были красными, опухшими, сочились сукровицей и зеленоватым ядом. Кровь — алая, но уже не бьющая ключом, а сочащаяся слабо — стекала по пальцам ее здоровой правой руки, которой она прижимала рану, так и не отпуская эфес меча.

Лицо Яраны было мертвенно-бледным, покрытым каплями холодного пота. Она дышала прерывисто, поверхностно. Последнее издыхание.

И ее противник явно понял, что сейчас важнее не добить уже наполовину мертвую девушку, а расправиться со мной, вероятно, истощенным после убийства ледяного Хроники.