Я устремился вперед. Расстояние между нами исчезло в одно мгновение и я оказался между Силаром и падающим молотом.

Под действием «Урии» время замедлилось. Я видел каждую зазубрину на шипах, каждую гравировку на рукояти, искаженное яростью лицо гиганта под шлемом.

Мои руки взметнулись вверх. Ладони раскрылись навстречу несущейся массе.

Удар молота обрушился на мои ладони. Камни под ногами треснули, пыль взметнулась фонтаном. Мои ноги проехали назад по камню на метр, и проехали бы дальше, если бы я не уперся в Силара, поддержавшего меня здоровой рукой.

Молот замер, его чудовищная инерция была погашена в моих ладонях. Гигант ахнул, его глаза за забралом расширились от неверия. Он навалился всем весом, пытаясь продавить, но молот не двигался.

Силар, поняв, что я стою стабильно, отпустил мою спину и, вдруг резко взорвавшись мощью, которую, вероятно, копил для последнего удара, крутанулся вокруг меня на триста шестьдесят градусов, вкладывая импульс вращения и всю свою оставшуюся силу в замах уцелевшего меча.

Звук был ужасен. Скрежет металла сначала о защитный барьер, а потом о металл, когда в щите кончилась мана. Тем не менее гигант устоял. Прочность его брони явно была ощутимо выше, чем-то, что смог бы пробить артефакт Сказания, к тому же почти остановленный защитным артефактом.

Вот только я никуда не девался. Воспользовавшись тем, что гигант сначала вложил тонну маны в удар, а потом еще и истратил остаток на блокировку замаха Силара, я, продолжая удерживать молот правой рукой, подался вперед, выстреливая из левой ему прямо в лицо.

Гигант замер. Шлем вмялся в череп, не оставляя никаких сомнений насчет его выживания. Спустя пару секунд его руки разжались, молот, отброшенный мной в сторону, с грохотом упал на камни.

Тишина навалилась на меня, нарушаемая только тяжелым дыханием Силара и прерывистыми всхлипами Яраны. Я оглядел поле боя. Три тела Хроник. Двое моих союзников — израненные, но живые. Я сам стал Хроникой. И все это за пару минут.

Золотые линии на груди пульсировали ровным светом. Это было мощно.

###

Хриплое дыхание Яраны, прерываемое сдавленными стонами, и тяжелое, ровное сопение Силара были единственными звуками, нарушавшими гнетущую тишину Изнанки.

Мы с Силаром тащили три бесформенных свертка — тела Хроник, завернутые в их же плащи. Ярана летела сама, на остатках маны. Слабый свет утра, пробивавшийся сквозь облака где-то высоко-высоко, едва очерчивал контуры нависающих над нами скальных выступов.

— Вон! — проскрежетал Силар, его голос звучал приглушенно, с усилием. Он кивнул головой в сторону зияющей черноты в скале — расселины, казавшейся бездонной. — Эта щель уходит вниз на сотню метров, не меньше. Укромнее не найти.