Потребовалось несколько минут тихой, изматывающей работы. Наконец, в потолке появился проем, через который я смог выбраться. Втянул в себя воздух — свежий, без привкуса гари и крови, с легким оттенком чего-то цветочного, возможно, растущих где-то поблизости горных трав.

Выбравшись наверх, я сразу же прижался к неровностям дерева. Переполз вперед, чтобы сквозь отверстия в потолке гнезда видеть происходящее в главном зале.

Внизу шиваро продолжали свой странный ритуал. Они обступили тело матриарха плотным кругом. Некоторые лизали ее раны, другие — выщипывали уцелевшие перья, аккуратно складывая их в кучу.

Я прикрыл глаза, чувствуя, как золотой узор на груди потихоньку теплеет. Мана возвращалась — капля за каплей, медленно наполняя истощенное тело. Это ощущение было похоже на тепло чая, разливающееся по жилам, но сейчас его едва хватало, чтобы унять дрожь в руках.

Одна из шиваро внизу — молодая самка с поврежденным крылом — внезапно подняла голову. Ее черные глаза метнулись в сторону тоннеля, откуда я только что выбрался. Я замер, чувствуя, как капля пота скатывается по виску.

— Кккккрр? — ее голос был похож на скрип несмазанных петель.

Но ее внимание тут же переключилось на сородича, несущего очередное уцелевшее яйцо. Они столкнулись клювами в короткой перепалке, затем разошлись, каждая к своему делу.

Тени от торчащих из гнезда верхушек сосен становились длиннее, дело шло к вечеру. Я прикрыл глаза, сосредоточившись на слабом тепле восстанавливающейся маны. Где-то в глубине сознания уже строились планы, но сейчас важно было только одно — терпение.

###

В напряженном ожидании прошло несколько часов.

Золотые узоры на моей груди пульсировали, как живые. Я разжал кулаки — обугленные пальцы больше не кровоточили, хотя до восстановления, если Маска вообще сможет восстановить такие повреждения, было еще очень далеко.

Каждый нерв горел огнем, но сквозь боль я чувствовал — регенерация работала. Медленно, мучительно медленно, но работала. И моя мана восстановилась достаточно, чтобы попытаться получить из этой ситуации хоть какую-то выгоду.

Сабля «Секущий ветер» с мягким шипением вышла из ножен, уже с куда меньшим трудом я прорубил потолок главного зала, откуда уже ушло большинство шиваро, кроме троих «дозорных», влетел внутрь через дыру.

Первый шиваро даже не успел вскрикнуть. Голова отлетела, как перезрелый плод, оставляя кровавый след на стене.

Второй открыл клюв, чтобы заорать, поднимая тревогу. Мой клинок пронзил его горло, вырвав кусок трахеи вместе с криком. Третий, поменьше, метнулся к выходу, но я догнал его и обрушил удар сабли на череп. Кость хрустнула, тело пернатого обмякло.