Золотая татуировка на груди пылала адским пламенем. Я видел ее сквозь закрытые веки — ослепительные золотые спирали, выжигающие свою историю прямо на моей плоти. Каждый нервный узел превратился в эпицентр боли, каждый мускул скрутило в неестественной судороге.

— Ггхх… — я стиснул зубы до хруста.

Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук разносится эхом по всей пещере. Капли пота, смешиваясь с кровью и слизью, стекали по моему лицу.

И тогда…

Щелчок.

Тихий. Едва уловимый. Как звук идеально вставшего на место механизма в сложнейшем часовом механизме.

Боль исчезла. В один момент — просто испарилась, оставив после себя…

Пустоту?

Нет. Не пустоту.

Океан. Бескрайний океан чистейшей маны. Ну, на самом деле не прямо, чтобы бескрайний. В прошлом, когда я был на Эпилоге Сказания, это была даже не пятая часть от моего максимума. Но для нынешнего меня это и правда было невероятно много.

Мана заполняла меня до краев, переливаясь через край. Я знал, что это значит. Возможность прорыва.

Тело само подсказывало — маны более чем достаточно. Она переполняла меня, пульсировала в кончиках пальцев, струилась по венам. Я чувствовал каждый нерв, каждую клеточку, каждый капилляр.

Я закрыл глаза и отпустил контроль.

Ядро в моей груди пульсировало, как перегретый паровой котел на пределе давления.

Сначала мана потекла в него тонкими струйками, обжигая края каналов. Затем — мощным потоком, вымывающим все засоры. В ядре начался хаос.

Туманная мана Истории, обычно спокойная и равномерная, закрутилась бешеным вихрем. Ее полупрозрачные клочья сбивались в плотные комья, густея и уплотняясь. Первые языки дымной маны — густые, вязкие — прорезали привычную субстанцию, оставляя после себя обугленные следы.

— Гррх… — мои зубы сомкнулись так сильно, что на языке появился вкус крови.

Боль была… архитектурной. Не просто разрушительной — созидательной. Как будто кто-то водил раскаленной иглой по моим костям, вышивая на них новые силы. Каждый нерв стал проводником для этой адской энергии.

Я наблюдал внутренним взором, как дым вытесняет туман. Сначала — тонкими прожилками, как корни ядовитого растения. Потом — мутными потоками, смешивающимися в странные узоры. Наконец — тяжелой лавиной, сметающей последние островки прежней энергии.

Новый щелчок.

Мои веки дрогнули. Реальность вернулась в фокус, но… иная. Более четкая. Более… управляемая.

Я перескочил с Развязки Истории сразу на Пролог Сказания, но энергии от безоара еще было невероятно много. Мана продолжала литься, теперь уплотняя новообретенную дымную субстанцию.