— Ну? — я широко расставил ноги, ощущая, как мана начинает струиться по узорам татуировок, заполняя каждую мышцу. — Или струсили?

Хамрон первым выхватил меч — клинок вспыхнул голубым свечением электричества. Бьянка взорвалась дикой мощью, приняв низкую стойку, будто дикий зверь, собираясь вонзить в меня свои когти. Нервид снял с крюков на поясе пару топоров, похожих на томагавки. Ларс наставил на меня копье. Бранд занял позицию сзади со своим двуручником.

— Начинайте, — прошептал я.

Хамрон атаковал первым — его меч прочертил в воздухе голубую дугу, но я уже не стоял на месте. Мой собственный клинок встретил его удар с оглушительным звоном, высекая сноп искр, осветивших наши лица в темноте.

В тот же момент атаковала Бьянка — ее боевые перчатки метнулись к моей спине, но я резко развернулся, позволив лезвиям на костяшках лишь порвать рубаху и оставить тонкие кровавые полосы на коже.

Нервид ринулся вперед, его топоры свистели в воздухе. Я пропустил первый удар мимо уха — горячий ветерок обжег щеку. Вторую атаку встретил, подставив предплечье под древко топора. Хотя оно было стальным, защитные татуировки и перевязь прекрасно справились, оставив на коже лишь небольшой синяк, тогда как Нервид отлетел на несколько шагов, встряхивая онемевшей рукой.

Ларс выбрал момент для атаки — его копье обрушилось сверху с чудовищной силой. Я едва успел отпрыгнуть — каменная плита там, где я только что стоял, раскололась с громким треском, осколки брызнули во все стороны.

Я вдохнул поглубже и отпустил ограничения. Татуировки вспыхнули маной, заполняя тело разнообразными ощущениями от накладывающихся изменений. Под воздействием «Урии» время словно замедлилось, каждый удар, каждый вздох растягивался на вечность.

Первым пал Нервид — мой удар саблей заставил его выронить один из топоров, а самого Нервида отбросил на землю с хриплым криком. Бьянка снова попыталась атаковать сзади, но я поймал ее запястье и резким движением отправил лететь в Бранда. Ее тело с грохотом ударилось о его меч, который парень вовремя повернул плашмя.

Хамрон и Ларс атаковали одновременно — меч и копье создавали непрерывную бурю ударов. Я парировал саблей, некоторые удары отражая усиленными выстрелами из «Грюнера». В решающий момент я поднырнул под атаку Ларса и ударил рукоятью в солнечное сплетение — он рухнул с хрипом, роняя копье.

Остался один Хамрон. Его меч уже дрожал в руках от накопившегося напряжения, щит опустился заметно ниже допустимого, но глаза горели решимостью. Наш клинки встретились в последнем, отчаянном ударе — и его меч вылетел из рук, вонзившись в камень в нескольких метрах с пронзительным звоном.