А еще я заметил очень знакомые слова и напоминание о дате, до которой, если я правильно считал, осталось всего два дня.

Ярана читала через мое плечо, но довольно быстро ей, как говорится, «все стало понятно».

— Это нужно немедленно доставить на базу, — ее голос не предполагал отказа. — Каждая минута…

Я перехватил ее пальцы, уже собиравшиеся выхватить книгу из моих рук.

— Месяц, Ярана, — я намеренно сделал голос мягким, как при разговоре с ребенком. — Целый месяц с тех пор, как Зарог оказался в нашей клетке. Если здесь были планы нападений или пароли — они уже сменились. А более общие данные, — я провел пальцем по корешку книги, — они никуда не денутся.

Она вырвала руку с такой силой, что аж отшатнулась назад.

— Ты… ты предлагаешь скрыть находку от Коалиции? Это не просто нарушение устава, Марион. Это…

— Я не собираюсь ничего скрывать, — покачал я головой. — Когда мы вернемся на базу дивизии, я отдам книгу Вейгарду. Но сейчас у меня личное время, а ты — лишь мой наблюдатель. И я предлагаю тебе пронаблюдать за тем, как я сотворю одну очень опасную, но очень интересную и выгодную штуку.

Ярана замерла. Я видел, как капли пота стекают по ее вискам, хотя в пещере было холодно. Принципы и желание сделать все по уставу боролись внутри нее с любопытством, а также со вполне разумным аргументом, что я высказал.

Мы ведь сейчас не были на миссии Коалиции. Это было мое свободное время и по соглашению не только с Вейгардом, но и с замкомдивом, я мог делать что угодно, пока это не вредило Коалиции. Так что технически сейчас она почти что должна была согласиться на мое предложение.

Она резко вдохнула — звук получился таким, будто она собиралась нырнуть в ледяную воду.

— У меня… нет выбора, — выдавила она сквозь зубы. — Приказ гласит: наблюдать и докладывать. Так что… — она резко выпрямилась, сбрасывая с плеч невидимую тяжесть, — черт с тобой, веди свою игру.

Но уголок ее губ дрогнул — почти неуловимо. И в глазах вспыхнул тот самый огонь, который я видел у пиратов перед абордажем. Она уже заинтересовалась по-настоящему.

Я рассмеялся, куда раньше нее осознавая: она уже не просто наблюдатель. Она стала соучастником.

Оставалось только вытащить нас отсюда.

Ржавые петли люка заскрипели, как старухи на лавочке, когда я толкнул его плечом. Я прищурился — после двух дней в полумраке пещеры дневной свет резал глаза, словно битое стекло.

— Обидно, что ради такой близости нам пришлось едва не погибнуть и отдать твои сапоги неизвестному психопату, — проворчал я, чувствуя, как Ярана прижимается ко мне грудью. Ее пальцы впились мне в плечи так, что даже через ткань мундира я почувствовал, как ногти впиваются в кожу.