Протянув руку через прутья, я сорвал клям одним резким движением.

— Я слышал о тебе, Бешеный Медведь, — сказал я, глядя в его налитые кровью глаза. — Знаю, что, несмотря на прозвище, ты предпочитаешь относиться к пленникам гуманно и никогда не убиваешь без необходимости.

Силар хрипло закашлялся, его пересохшие губы покрылись свежими трещинами. Кашель перешел в рвотные спазмы — судя по всему, его не кормили несколько дней.

— Но теперь дороги назад нет, — продолжал я, указывая на клеймо раба, выжженное на его плече. — Даже если я отпущу тебя, в пиратство тебе дорога закрыта. Ни один экипаж не примет бывшего раба. И тем более никто не пойдет за «ошейником».

Он попытался что-то сказать, но выдал лишь хрип. Я достал флягу и поднес к его губам. Он жадно глотнул, вода стекала по его заросшей щеке, смешиваясь с грязью и потом.

— Что ты… — он снова закашлялся. — Что ты хочешь сказать?

— Я предлагаю тебе другой путь, — сказал я, показывая ключ от его кандалов, найденный в конверте в такси. — Слышал о Мидасе?

Его глаза округлились.

— Недавно был слух, что главы Перекрестка объединились против предателя по имени Мидас и убили его. Это ты? Ты выжил?

— Да, и никогда никого не предавал. Скорее уж меня предали. И судя по тому, что тебя загребли на каких-то вшивых окраинных Руинах, дело тоже было не в одной твоей глупости.

— Да, — рыкнул Силар. — Не в ней.

— Понимаю, что ты можешь сказать. Но, чтобы получить шанс на возмездие, я вступил в Коалицию. И предлагаю тебе сделать то же самое. Присоединяйся ко мне и мы сможем вдвое быстрее наказать и твоих, и моих предателей. Других шансов у тебя не будет. Бывший пират и бывший раб больше нигде не найдет себе места. Можно, конечно, присоединиться к чему-то наподобие «Непроглядной Ночи Исхаки». Но что-то мне подсказывает, что методы таких кортелей и синдикатов тебе настолько же противны, насколько они противны мне.

Это был очень рискованный шаг. Раскрытие Силару моей истинной личности (Гильом был не в счет, как, разумеется, и мое земное прошлое), могло поставить под угрозу все мои планы по разгромному возвращению в Перекресток.

Но я понимал, что такой как Силар не будет слушать ни случайного человека, пусть даже спасшего его от участи раба, ни тем более случайного Артефактора Коалиции. Ему было нужно что-то, что нас объединяет, чтобы хотя бы допустить идею о присоединении ко мне.

Силар поднял на меня взгляд. В его глазах читалась ярость, но и понимание. Он знал — я говорил правду. Его могучая грудь вздымалась, мышцы напряглись, заставляя клеймо растягиваться, как живое.