Выдра явно была куда субтильнее и ниже Яраны, но ее платье оказалось настолько откровенным и открытым, да к тому же обтягивающим, что в любом случае выглядело бы маленьким. На подтянутых мышцах Яраны, по моему субъективному мнению, оно смотрелось даже лучше, чем смотрелось бы на тонкой выдре.

Однако туфли растянуть было невозможно и Ярана не смогла даже вставить в них свои ножки, не то, что нормально ходить.

— Просто не надевай их, — ответил я. — Возьми в руку и сделай вид, что слишком пьяна, чтобы ходить на каблуках.

Ярана кивнула, тяжело вздохнув. Ее рука обвила мою шею, а тело обмякло, будто лишенное костей.

Мы оставили маски внутри, я взял кейс с почти миллионом золотых и мы вышли обратно в зал ресторана, слегка покачиваясь от наигранного опьянения.

Ярана прижималась ко мне всей тяжестью, ее горячее дыхание обжигало шею. Она играла свою роль безупречно — если бы не стальная хватка ее пальцев, впившихся мне в бицепс, я бы и сам поверил в этот спектакль.

Холодный ночной воздух ударил по лицу, освежая и смывая запахи секса, роскоши и вседозволенности. Я сделал глубокий вдох, осмотрел площадку перед рестораном, где стояло несколько десятков одинаковых машин.

На лобовом стекле одной из них заметил изящное стилизованное изображение головы бабуина. Глаза зверя были сделаны из золотой фольги и мерцали в свете уличных фонарей, создавая жутковатую иллюзию, что изображение следит за нами.

— Наш экипаж, — указал я на машину Яране.

Дверь такси открылась с тихим шипением, выпустив волну теплого воздуха. Внутри пахло дорогой кожей и чем-то химическим — слишком сладким освежителем, пытавшимся перебить более темные, животные запахи.

Таксист, коренастый мужчина с бритой налысо головой и шрамом через левую бровь, повернулся к нам. Его пальцы с обкусанными ногтями и татуировкой в виде паука на тыльной стороне правой руки нервно постукивали по рулю.

— Добрый вечер, господа, — поздоровался он. — Как мне к вам обращаться?

Я вздрогнул. Было очевидно, что он спрашивал не настоящие имена, а пароли, причем те, которых мы не могли знать.

Ответом стал мой кулак, со всей силы врезавшийся таксисту в челюсть. В момент удара я активировал ту же комбинацию из пралича и «Сотни порезов». Тело мужчины задрожало, а затем обмякло, как тряпичная кукла. Тонкая струйка слюны потекла по его подбородку.

— Быстро, — бросил я Яране, стягивая с себя бархатный мундир. — Одевай его.

Ткань шипела, скользя по вспотевшей спине, а серебряные пуговицы с львиными головами звякали, как кандалы.

Я перетащил обмякшее тело таксиста на заднее сиденье. Вместе мы натянули на него мой мундир.