Как чернокожий ребёнок, выросший в Америке, Вигги играл в баскетбол на школьном дворе, в тринадцать лет вступил в уличную банду, убедил двенадцатилетнюю девчонку из банды, что сосать член — это не то же самое, что заниматься сексом, в шестнадцать лет убил двух других чернокожих ребят из вражеских банд, а в восемнадцать лет решил, что борьба между бандами — это для дураков, пристрастился к кокаину, работая курьером у колумбийского наркоторговца, чей бизнес он позже приобрёл, застрелив того из полуавтоматического пистолета «Пустынный орёл»CVIII , купленного у чернокожего торговца оружием.

Как взрослый мужчина, живущий в Америке, Вигги, которому только что исполнилось двадцать три года, зарабатывал больше, чем глава «Дженерал моторс»CIX , но всё ещё жил в Даймондбеке, почти исключительно чёрном районе города, всё ещё встречался с чёрными женщинами, ходил к чёрному парикмахеру, который знал, как стричь его волосы, и носил дорогую одежду, которую покупал в магазине на Конкорд-авеню, потому что чёрный владелец знал, что лучше всего смотрится на чёрном мужчине. Он любил есть стейк и картошку, но также любил капусту, жареную курицу и кукурузную кашу. Ему нравились телешоу и фильмы с полностью чернокожим актерским составом. Он не много читал, но когда читал, то в основном романы о преступлениях — ни один из них не был написан белыми писателями, которые, по его мнению, не знали ни черта о чернокожих ворах и даже не должны были пытаться. На самом деле, Вигги не доверял всем белым людям, потому что мужчины считали его преступником — которым он, кстати, и был — а женщины считали его насильником, которым он, кстати, не был и даже никогда не собирался. Он особенно не доверял полицейским, потому что в молодости слишком часто подвергался избиениям с их стороны, а теперь он платил слишком многим из них, чтобы они закрывали глаза на его небольшую торговлю контролируемыми веществами. Наличие в кармане нескольких десятков полицейских не вызывало доверия к системе уголовного правосудия.

Вигги вообще старался держаться подальше от белых районов, потому что чувствовал там презрение, наблюдение, подозрение и никогда не получал того уважения, которое заслуживал на своей территории. В результате его мир в значительной степени определялся отсутствием в нём белых людей. Именно поэтому он любил спать с белыми проститутками. Точно так же, как многие белые парни приезжали в центр города в поисках чёрных проституток, потому что эти девушки были чем-то вне их сферы, так сказать. В баре «Старлайт» часто бывали белые проститутки, поэтому он не удивился, когда около пятнадцати минут первого в рождественскую ночь в бар вошла длинноногая блондинка, села на стул справа от него и скрестила ноги, демонстрируя чулки с подвязками, которые могли бы сделать её порнозвездой. Эта миленькая девушка, безусловно, была на продажу. Однако, если бы она была пуэрториканкой, он бы её не хотел. Потому что, по его мнению, это означало бы, что она не белая, а просто спикой.