Голос прозвучал ровно, без давления, но в нём чувствовалось что-то испытующее. Сергей едва заметно наклонил голову, будто пытаясь уловить скрытый подтекст. Алекс Сандерс стоял напротив, придерживая воротник от внезапного порыва ветра.

— Скоро встреча со знакомыми… Хотелось бы пригласить вас. Разговор наверняка покажется интересным. Всё-таки такие темы вам близки.

Слова повисли в воздухе, будто маленькая искра, готовая вспыхнуть. Сергей на мгновение задержал взгляд, прислушиваясь не столько к предложению, сколько к интонации собеседника. Затем уголки губ расправились в ясной, открытой улыбке.

— Планирую задержаться здесь на пару недель. Будет приглашение — найдётся и время.

Эта короткая фраза, сказанная без тени колебания, стала финальной нотой их беседы.

* * *

Разговор с Алексом Сандером завершился со странным ощущением надвигающегося поворота. Формальных предложений не прозвучало, но само приглашение прозвенело как тихий колокольчик — знак, что первый барьер пройден. Что-то похожее на второй этап отбора в тех компаниях, где кандидатам устраивали по четыре раунда собеседований подряд.

Так или иначе, начало положено.

Оставшиеся мероприятия саммита проскочили почти незаметно. Наутро Сергея перехватил Шмитт. На его лице отражалась хмурая обида, будто кто-то испортил тщательно выверенный план.

— Почему ничего не сказали о лечении редких заболеваний?

Раздражённое возмущение проступило в каждом слове. Его можно было понять: ещё вчера он с порога отверг «эгоистичные инвестиции» частных фондов, а теперь вокруг пополз слух, будто он равнодушно отмахнулся от пациентов с тяжёлыми диагнозами.

— Разговор о редких болезнях слишком личный… Было желание обсудить это позже, но вы сразу дали понять, что общения не ищете. Так случая и не представилось.

Можно было бы чуть поддразнить упрямого партнёра, но Шмитт оставался важной фигурой. С ним лучше было говорить не колкостью, а протянутой рукой.

— Впрочем, опасения понятны. Ограничения у фондовых инвестиций суровые. Но что будет, если изменить саму схему?

Шмитт поднял взгляд.

— Изменить… кому?

— Инвестиции в Tempest можно сделать как частное лицо. Полная сумма — все необходимые двести миллионов — доступны.

В его глазах промелькнуло сомнение. Сумма звучала тяжело — для любого другого человека. Но успех кампании вокруг Акмана принёс куда более весомые результаты: почти два миллиарда чистой прибыли даже после премий сотрудникам.

— Но потребуется место в совете директоров. Единственный вопрос, в который придётся вмешиваться, — исследование болезни Каслмана. Выделите небольшую команду, и в остальное управление вмешательства не будет.