После того боя — год перемирия. Но стоило Акману поддержать Valeant, как Айкан, словно хищник, учуявший кровь, снова вышел на арену. По лицам зрителей скользила предвкушающая улыбка — все ждали, что он скажет, каким ударом начнёт.

Эфир начался. Голос Айкана звучал спокойно, хрипловато, но с жёсткой интонацией, как сталь, гнущаяся под прессом.

— Акман — лицемер.

Коротко, чисто, прямо в цель. А дальше пошёл поток обвинений — точных, хлёстких, с отточенной интонацией старого бойца.

— Он изображал из себя благородного спасителя, разоблачал Herbalife, утверждая, что борется с пирамидой, наживающейся на иммигрантах и бедняках. Говорил, будто защищает людей.

Тогда Акман разыгрывал роль рыцаря справедливости, будто не ради прибыли, а во имя общественного блага. Но теперь…

— С кем он теперь? С Valeant — компанией, что скупает препараты для редких болезней, взвинчивает цены до небес и покупает новые, пока больные гибнут, не дождавшись лечения. Разве это не настоящая пирамида, где заложники — пациенты? Вампир? Нет, хотя бы вампиры не скрываются. Акман — комар, сосущий кровь тайком, под покровом приличий.

— Вот оно! Комар!

Смех и хлопки прокатились по комнате. Пара трейдеров вскочила, кто-то достал банкноты, оказывается, спорили, как именно Айкан его назовёт. Запах пота, кофе и азарта смешался в воздухе. На Уолл-стрит даже шутки делались ставками. Каждый здесь был игроком.

На экране Айкан не замедлял темпа.

— Благотворительность? Зарабатывать на страданиях больных, а потом жертвовать часть наживы — это благородство? Нет, это просто спектакль. Очередная попытка отполировать собственный имидж.

Слова звучали хлестко, с металлическим эхом. Толпа перед экраном то ахала, то смеялась. А в углу, где стоял Сергей Платонов, уголки губ едва заметно приподнялись. Выбор оказался верным — Айкан сыграл роль безупречно.

Акмана можно было бы атаковать и в одиночку, но роль бойца куда лучше подошла Айкану. Для задуманного требовалось не просто резонанс — нужен был настоящий прилив людского интереса, вихрь свежих голосов и лиц.

Бойкот, поднятый несколько дней назад, тянул к себе в основном одних и тех же — принципиальных, шумных, но предсказуемых. Нужна была масса пошире: те, кто приходит не за идеей, а за зрелищем, запахом крови и вкусом горячего скандала.

Если бы сейчас вмешался сам Сергей Платонов, всё бы выглядело как обыкновенная дуэль — «Платонов против Акмана». Но если в игру вступает Айкан — всё превращается в продолжение легендарного шоу:

«Второй сезон великой собачьей драки».

«Старик возвращается за реваншем!»