Но эти слова звучали пусто. Платонов ответил мгновенно, словно готовился заранее.

— Да, это пузырь. Именно поэтому нужно быть осторожными. Он лопнет на пике, когда шорт-сквиз достигнет максимума.

Страх перед пузырём держится на неизвестности: никто не знает, когда он лопнет. Платонов же снял эту неизвестность, вывернул страх наизнанку.

Он говорил просто:

— Держитесь до самого пика. Пока Акман не сдастся. Даже если это пузырь, до тех пор вы в безопасности.

Каждая его фраза звучала как зашифрованное пророчество.

Обезьяны, анализирующие «структурное откровение святого Шона»:

— Блокированные акции Herbalife: 55% среди них Айкан — 19%, три фонда — 18%, Платонов — 5%

— В свободном обращении: 45%

— Шорт-селлеры занимают: 40%

— В руках ритейла: 35%

— Уже контролируется 77% оборота.

— Что, если поднять до 90%?

И вот уже стратегия оформилась в единое боевое знамя: «Выкупить всё, что можно.»

Толпы разогревались, словно маршевые оркестры перед атакой.

— Просто купи одну акцию! Шесть миллионов участников по одной штуке — и всё!

— Отмени подписку на кофе, купи акцию Herbalife! Дождись тысячи долларов — и купишь весь кофейный магазин!

— Это откровение святого Шона! Вперёд, пока горячо!

Акман вновь попытался остановить волну.

— А не входит ли сам Платонов в этот самый один процент?

Он внедрил своих людей на форумы, стараясь посеять сомнение: мол, их кумир — такой же богач, только маскируется под простака.

Но всё закончилось смехом.

— Уолл-стритовец, ха! Хоть один из них когда-нибудь воевал с системой?

— Он вложил собственные деньги.

— Настоящие воротилы только выжимают муравьёв, получают госдотации и премии.

— А Платонов пошёл против хедж-фондов и бесплатно делится стратегиями.

— Он не инвестор — он месcия! Reddit — его храм! «Рэмбо, аминь!»

Имя Платонова превратилось в знамя. Он стал не просто героем — верой. Любая попытка Акмана разрушить этот культ заканчивалась смехом, мемами и исчезала в цифровом шуме, как капля в море.

На мониторе мерцал курсор. В комнате пахло холодным металлом сервера и пылью проводов. Акман сидел неподвижно, глядя в пустоту экрана.

— Неужели нет другого выхода? — прошептал он в гулком безмолвии.

Ледяные слова Акмана повисли в воздухе, будто тонкий иней на стекле. Конференц-зал замер; в настороженной тишине слышно было, как где-то в углу тихо потрескивал пластик корпуса кондиционера.

После долгой паузы портфельный управляющий неуверенно нарушил молчание:

— А если попробовать через юридическую сторону?

— Если бы это было возможно, вопрос уже был бы закрыт, — произнёс Акман с такой холодной отрешённостью, что по коже пробежал невольный мороз.