Тон его был безупречно спокоен, но каждое слово било по нервам. Он не просто обвинял корпорацию в жадности — рисовал перед зрителями образ чудовищной машины, зарабатывающей на человеческих страданиях.

Потом он чуть улыбнулся, будто сам себе:

— Может, прозвучало чересчур резко. Прошу прощения. Но суть от этого не меняется.

Ведущие поспешили вернуть разговор к привычной теме, к Ботоксу, к легкому гламурному контексту.

— Но ведь случай с Ботоксом всё же другой, правда?

Платонов кивнул, глядя прямо в камеру:

— Разумеется, другой. Но важно понимать мотив «Валлианта». Зачем им нужен "Аллерган, производитель Ботокса?

— Мотив? — переспросил ведущий.

— Компания покупает два типа активов. Одни приносят стабильную прибыль. Другие — дают возможность взвинтить цены и сорвать куш. «Аллерган» — это первый тип. Постоянный поток денег. Его можно использовать, чтобы скупать второй тип — лекарства, которые невозможно заменить. Препараты, без которых больные не выживут. Их можно оценивать как угодно — у покупателей всё равно нет выбора.

Сергей опустил взгляд, чуть усмехнулся — устало, горько, будто сам себе, — а потом снова поднял глаза.

— Вот почему «Аллерган» против этой сделки. Никто не хочет, чтобы его продукты стали инструментом для обогащения за счёт чужой боли. Если сделка состоится, деньги от Ботокса будут питать ту самую систему, которая губит пациентов с редкими заболеваниями. И ни один потребитель не поддержит это, если узнает правду.

Когда эфир прервался на рекламу, в офисе «Парето Инновейшн» повисла плотная, почти осязаемая тишина. Только где-то в углу щёлкнул выключатель кофемашины, и воздух наполнился слабым запахом жжёных зёрен.

Первым нарушил молчание Гонсалес:

— Победителей нет.

— Ну, это справедливо, — отозвался кто-то, пожав плечами.

Все молча кивнули. Ни один из участников пари не предсказал такого поворота. Платонов не просто ударил по «Валлианту» — он выставил их как преступный синдикат, а Ботокс превратил в символ их «чёрной кассы».

— Но сработает ли это? — осторожно спросил трейдер у стены. — Или всё же перебор?

Вопрос повис в воздухе, а Гонсалес, не спеша сделать глоток кофе, вдруг улыбнулся.

— Двадцать тысяч долларов, — сказал он тихо.

В зале пронеслось шёпотом:

— Не может быть…

— Новый раунд, — добавил Гонсалес.

И в ту же секунду глаза сотрудников засверкали азартом. В воздухе запахло не только кофе, но и предвкушением новой игры. Пари начиналось снова.

* * *

Общественная реакция на выступление Сергея Платонова оказалась неоднозначной.

— Да они просто подонки.

— Двадцать тысяч в месяц за лекарство? Это же безумие.