БУХ!

Пирс с ленцой поставил стакан на стол — тяжелое стекло глухо стукнулось о полированную древесину, оставив на ней влажный круг. Он достал бумажник из кармана пиджака — мягкая телячья кожа скрипнула в пальцах, и, разжав его, вытянул оттуда пухлую пачку купюр.

Деньги он зажал так, словно держал что-то хрупкое, и с небрежным щелчком встряхнул пачкой, чтобы все видели: хруст новых купюр пронзил тишину, словно удар плети. Его взгляд скользнул по залу, выискивая зрителей, и застыл на толпе, собравшейся вокруг.

— Ставлю тысячу баксов на победу новичка, — сказал он спокойно, даже лениво, будто речь шла не о деньгах, а о выборе закуски к пиву.

— Вот дьявол… — прошептал кто-то сзади, и в воздухе будто стало гуще от напряжения.

Глаза коллег в один миг изменились. Теперь это были не добродушные сослуживцы, а стая голодных гиен, почуявших добычу. Атмосфера взорвалась.

— Тогда я… я ставлю полтинник на Брента! — выкрикнул первый, словно отрезал ножом тишину.

— Полтинник? Серьёзно? — раздался презрительный смешок. — Я даю сотню на Брента!

— И я сотню! — подхватил третий, хлопнув по столу ладонью.

— А я доверяю мистеру Пирсу! — неожиданно выкрикнул кто-то из новеньких, и над головой взметнулся веер зелёных купюр. — Пять сотен на новичка!

Толпа загудела, словно улей.

— Эй! Кто-нибудь должен следить за ставками! — заорал кто-то из глубины зала.

— Я прослежу! — откликнулся голос из гущи.

— А ну-ка, кто только что поставил на новичка? Предатель! — донеслось из другого угла, и за этим последовал взрыв хохота.

— Я доверяю суждению мистера Пирса! — парировал предатель, не смутившись ни капли.

Деньги летали в воздухе, шелестели, падали на столы, будто золотые листья на ветру. Воздух пропитался запахом купюр — слабым, но ощутимым, как запах новой книги. В ушах стоял гул голосов, крики сливались в один поток, азарт заполнял помещение до самых углов.

Где-то на краю этого хаоса сидел Брент. Он попытался что-то сказать, но его голос утонул в общем реве, как камень в реке. Никто его не слушал. Никто не хотел слушать. А я? Я просто откинулся на спинку стула и промолчал. Бессмысленно было пытаться остановить этот ураган. Один или два голоса ничего уже не решали — лавина ставок неслась неудержимо, и исход был предрешён.

Теперь уже думал о другом. Что будет дальше?

Всё это пахло бедой….

Прямой конфронтации с Брентом нельзя допустить. Если проиграю — какой тогда смысл брать меня в отдел? Если выиграю — Брент проиграет новичку. Это не просто личный удар по самолюбию — это плевок в лицо всему департаменту. А они такого не простят.