«Разве не будет странно спросить, все ли с ним в порядке?»
Колебание тянулось, как резина, пока резкий скрип двери не разрезал воздух. В кабинет шагнул доктор, запах его утреннего лосьона смешался с едва уловимым ароматом кофе из соседней комнаты.
— Рэйчел?
— Да?
— Сегодня встреча в Колтоне. Присоединитесь к нам.
Слова упали, как камень в воду, подняв рябь недоумения. Во время тренировки уже звучали намеки, но теперь приглашение стало фактом.
Обычно аналитики не сидят рядом с клиентами за столом переговоров. Это право — привилегия старших. Но теперь ей предстояло ступить туда, куда путь обычно закрыт.
«Это снова из-за прошлого?»
Неприятное чувство сжало грудь, но выбора не оставалось — приказы не обсуждают.
Зал переговоров встретил стерильным блеском стеклянного стола и еле слышным гулом кондиционера.
— Джон! Мы давно не виделись лично, а не только по телефону! — голос управляющего звенел радушием.
— Разве не прошло всего две недели? — ответ прозвучал с суховатой насмешкой.
— Ха-ха, а такое ощущение, что два года!
После обмена теплыми фразами управляющий повернулся к ней.
— Это Рэйчел Мосли из нашей команды. Ее отец — партнер в юридической фирме Cravath Swaine.
— О, так ли это?
Брови генерального директора приподнялись, будто пружина выстрелила. Название фирмы он узнал мгновенно — в Нью-Йорке таких слов не забывают.
Cravath Swaine — не просто фирма. Это дверь, ведущая в самое сердце нью-йоркской элиты. Газеты писали об этом так:
— Есть три пути в высший свет Нью-Йорка: Гарвард, Goldman Sachs и Cravath Swaine.
Фирма, обслуживающая вершину пирамиды — богатейших из богатых.
— Я понимаю, — произнес генеральный, удерживая лицо в нейтральной маске.
Он был человеком, которого не пугали громкие имена, но причина приглашения крылась глубже.
— Отец Рэйчел также является адвокатом Генри Киссинджера.
— Действительно?
Тон, до этого ровный, зазвучал иначе. В голосе генерального проступило неподдельное оживление.
Кто такой Киссинджер? Человек-легенда. Один из самых влиятельных дипломатов XX века, нобелевский лауреат.
— Я всегда им восхищался! Вы встречались с ним лично?
— Да, иногда, еще с юности.
Вот в чем истинная ценность Рэйчел. Ее отец — не просто юрист, а тень за спинами великих.
Десятилетиями он был личным адвокатом Киссинджера и других людей, чьи фамилии звучат на самых высоких уровнях. Не только в Америке, но и по всему миру.
Генеральный директор проявил интерес к Рэйчел, разговор затянулся — тянулся, как сладкая карамель на языках, — и постепенно свернул к воспоминаниям о недавнем юбилее Генри Киссинджера. Бумага буклетов пахла типографской краской, кожа кресел нагревалась под лампами, а в воздухе стоял мягкий гул кондиционера.