Разве что стал я в дальних походах своих (а я уже рисковал от дома даже на пару километров отходить) замечать следы каких-то копытных возле воды у реки. Жалко, что тех, кто следы эти оставляет, я пока не видел. Впрочем, если бы и видел: в тот-то раз мне просто повезло с тем, что какой-то глупый олень с обрыва свалился, а вот поймать такого зверя у меня шансов просто не было. Так что я и не расстраивался пока: Тимка с Таффи меня голодным не оставляли, а ведь скоро и грибу пойдут. И вот тогда…
Но вот как запасти на зиму корм моим нынешним кормильцам, я пока представлял с трудом. То есть если бы мне удалось завалить… даже не мамонта и не носорога, а хотя бы оленя… все равно непонятно, как мясо сохранить. Однако в начале июля (точнее, примерно в день летнего равноденствия, плюс-минус неделя) меня такие размышления волновать перестали. Совсем перестали, сразу после того, как буквально в полукилометре от дома я встретил на берегу реки троих людей. Совершенно внезапно встретил, выйдя из-за зарослей поднявшийся уже выше моего роста травы на «лысый» берег. Сидящие у воды люди до этого тоже меня не заметили, так что когда я появился на обрыве, ко мне повернулся лишь один. Увидел меня, наклонился, схватил лежащую на земле какую-то палку и довольно громко спросил у двух остальных, которые пока что что-то в воде разглядывали:
— Это кто?
— Человек я, — ответил я на вопрос незнакомца, — живу я тут. А вы кто?
Теперь на меня внимательно смотрели все трое — и до меня дошло, что разговаривали мы совершенно не на русском. Но и это меня удивило куда как меньше, чем то, как они выглядели. Впрочем, удивление явно было взаимным…
Жизнь вторая. Новые знакомые
Когда я сообщил встречным, что я тоже человек, у меня аж в горле запершило: произносимые мною слова состояли из каких-то рыков и хрипов, но до меня дошло, что эти и по поводу местного языка как-то меня «прочувствовали». А удивился я другому: сколько я всякой литературы не читал, везде постоянно подчеркивалось, что наши предки еще пять тысяч лет назад поголовно были неграми — а встречные оказались совершенно белыми. А еще — это же сорок тысяч лет назад, тут все должны бегать голышом — а эти были в одежде и даже в обуви. В странной обуви, да и одежда была почти как на картинках про древних людей — из шкур, но не из тех, которые на скорую руку со зверя содрали и на себя накинули, а вроде как неплохо выделанных и явно из нескольких кусков сшитых.
И один из повернувшихся ко мне снова уставился в воду, сообщив остальным:
— Он говорит это человек.