А после форсирования реки был устроен большой привал до следующего дня, все грелись самыми разными способами… и у костра, и просто на солнышке: солнце сейчас опять почти весь день на небе ярко светило, днем температура поднималась уже выше двадцати пяти. Да и народ был все же закаленным (как я подумал, незакаленные давно уже все померли), так что никто не простудился. А еще через пять дней мы дошли до места…

Место было интересным: в довольно широкой долине у реки действительно рос настоящий лес. Правда, рос он именно вдоль реки, полосой, по моим прикидкам, где-то в полкилометра, но Гхы сказал, что до конца этого леса нужно вдоль реки «идти пять дней». И я не понял, это он снова использовал идиому «очень долго» или на самом деле максимально точно расстояние отмерил, ведь на привале у реки он тоже говорил, что до нужного места осталось пять дней — но именно за пять дней мы и дошли…

Мы дошли, а до меня дошло, что я стал основателем чего-то вроде новой религии для неандертальцев. Точнее, не я лично, а мои зверики: как только я согласился, что место для нового дома подходящее, все племя, оставив Рыш готовить пойманного вчера зайца, бросилось строить новый дом, причем, как мне Рыш сказала, дом они строили для моих хищников, ведь бедные зверушки, наверное, устали за столь длинное путешествие и мечтают, наконец, поселиться в настоящем доме…

Имя у девушки было действительно странным: все остальные никакого смысла в языке неандертальцев не имели, а ее имя полностью совпадало с названием зверей, которое я поначалу интерпретировал как «рысь» — но этим словом местные называли всех кошачьих, от котиков до львов тех гигантских. И Гух мне сказала, что ее так назвали скорее всего потому, что когда она рождалась, её матери пришлось сначала какую-то хищную кошку, которая возжелала роженицей полакомиться, уконтрапупить. А когда девочка родилась, для нее подходящей одежки не нашлось, и мать ее завернула в свежесодранную шкуру. Правда, точно они а этом уверена не была, девочка рожалась в другом племени (точнее, в другой семье), которая уже исчезла, а мать Рыш прибилась к семье Гух, когда соплячка уже сама ходить умела. Но вот в то, что местные тетки могут какую-то большую кошку просто взять и задавить, я почти не сомневался…

А место, куда нас Гхы привел, мне действительно понравилось: остановились мы на обрывистом (метров семь высокой) берегу реки, буквально в полусотне метров — где река резко изгибалась — начиналась эта лесная долина. И в лесу — настоящем уже лесу — было сколько угодно готовых дров! А с противоположной стороны простиралась все та же степь, в которой, правда, отдельные и не очень все же большие деревца встречались чаще, чем на старом месте. К тому же именно тут берег был все же относительно ровный, с обрыва к лесу спуститься даже мне было не очень трудно…