Но сидеть мне все же хотелось не очень: я вообще с трудом суровую зиму пережил, так как одежка у меня было отнюдь не зимняя, а выходить все же приходилось, причем по несколько раз в день (ну не дома же… в общем, приходилось выходить). Так что я, пару дней отдохнув (и убедившись, что стрелки из лука не забывают надеть перчатку, защищающую руку от удара тетивой) занялся совсем иным делом: начал готовиться к летней работе. Очень интенсивно готовиться начал: послал несколько человек копать уголь — а племя, убедившись, что от меня пользы в плане пожрать гораздо больше, чем вреда, к моим советам очень даже внимательно теперь прислушивалось. Правда, довольно оригинально прислушивалось: я-то просто попросил отправить человек пять на выкапывание угля, а они, что-то там между собой перетерев, на добычу полезного ископаемого отправились почти всей толпой (за мясом теперь ходило человек шесть всего).
И товарищи очень, как выяснилось, неплохо понимали опасность оползней на берегах рек и оврагов: вместо того, чтобы подкапываться под обрыв в пласт угля, они (палками, руками и корзинками) метров двадцать этого обрыва просто срыли (три дня этим занимались с рассвета и до заката), и только потом начали рыть уголек. Ну, обрыв-то они срыли всего метра на полтора вглубь, но и этого хватило, чтобы за неделю натаскать к домам кубов пятьдесят угля. Вот уж герои труда: уголь они сразу мокрый в корзинах и таскали, а когда я заметил Гух, что можно было бы его сначала подсушить на месте, наша матриарх посмотрела на меня как на идиота и сказала, что уголь и возле дома прекрасно высохнет. Ну да, если для неандертальца перетащить полста килограммов на три километра — вообще не труд, то конечно и возле дома все получится замечательно…
Хотя… весной погода действительно была еще не летняя: дождь в это время года все же был явлением, может быть, и не особо частым — но он все равно шел и все, что только можно было намочить, мочил. А я с легкой печалью смотрел на кучи угля (мокрого) и меланхолично месил глину. В чем мне помогала Быщ и Чух, причем жены работу между собой очень четко распределили: Чух глину копала, приносила к дому и именно месила, а Быщ из нее лепила новые горшки и аккуратно их расставляла в доме (а большей частью в сарае… то есть в том доме, который служил складом) для просушки.
А лепил кирпичи: у меня возникли некоторые мысли относительно того, как лучше подготовиться к следующей зиме. И среди этих мыслей была одна насчет установки нормальных уже печных труб, а заодно — и нормальных теплых (и, главное, несгораемых) крыш. К трубам, расположенным сбоку дома, у меня претензия возникла одна: чтобы в ней создать тягу когда печь еще не горит, приходилось сильно выделываться, так как горизонтальная часть такой трубы работала нормально только когда печь уже было достаточно прогрета. Мой косяк, и исправляли его, насыпая сверху в трубу раскаленные угли — но такое занятие было все же довольно огнеопасным, особенно когда асбестовых рукавиц не завезли для хватания раскаленных горшков. Конечно, зимой-то печки вообще не выключали, но иногда печку и летом хочется протопить: тут ведь погоде до какой-нибудь Хугарды было далеко, и даже до Южного берега Крыма климат пока что не дотягивал…