Так что я лепил кирпичи и черепицу. В надежде на то, что уж бревна для нормальных стропил этим летом добыть все же получится: зимой соплеменники на нескольких деревьях снизу всю кору содрали и пообещали мне, что к осени они эти деревья смогут завалить и к домам дотащить. И насчет «дотащить» у меня даже сомнений не было, а вот насчет «завалить» — я просто надеялся. И, соответственно, готовился. И в любом случае готовился к тому, чтобы выстроить печку менее, что ли, инерционную: те, что я выстроил из необожженного кирпича, были с толстыми массивными стенками и тепло в комнате долго держали — но и прогревались крайне небыстро. А тут летом температура под утро была обычно в районе градусов десяти (и, бывало, и до пяти опускалась) — зато часам у двум дня могла и за двадцать пять перевалить, и даже к тридцати подобраться (но это уже в начале августа), так что такую печку летом протапливать чтобы ночью не замерзнуть было не особенно полезно: днем в доме ведь и от жары сдохнуть можно. Понятно, что в жару можно и снаружи на травке посидеть — но котикам такие перепады температуры явно не на пользу пойдут. То есть взрослые, самостоятельно передвигающиеся коты и выйти могут, а вот совсем мелкие котята… было у меня подозрение, что Таффи летом опять поголовье котят может увеличить.

И поэтому я даже кирпичи лепил разные: «стандартные», семисантиметровые, и — специально для «легкой» печки' — тонкие, в три сантиметра толщиной. Правда, как их них я потом печку строить буду, я пока не придумал, но ведь наверняка придумаю, когда стройматериал готов будет! Вот только когда он будет готов, было не очень ясно: лепка кирпичей оказалась делом не очень простым и очень, очень медленным. Я как мог постарался процесс «оптимизировать», даже выстругал какие-то деревянные формы (на что у меня почти неделя ушла, все же ножиком делать что-то побольше зубочистки довольно непросто), а затем размятую глину в этих формах просто скалкой (тоже ручками из толстой палки выструганную) раскатывал. Но все равно у меня за день получалось слепить максимум сотню кирпичей даже при том, что глину копать и мять ее мне соплеменники усиленно помогали — но не потому, что я плохо работал, а потому, что других работ было все же много.

Очень много: я, наконец, решился — и всякие пряжки с переноски снял (с двух переносок снял), распилил их на куски и изготовил из них еще несколько крючков для рыбалки. И это тут же сказалось на меню: рыбы теперь мои соседи ловить стали гораздо больше, да и рыба сама оказывалась очень немаленькой. А тетки, обдумав мои прошлогодние действия, с рыбы тщательно чешую сдирали, пузыри плавательные вытаскивали и все это, промыв щелоком, отправляли на переработку. У меня вообще сложилось впечатление, что сама рыба у них считалась лишь «отходом клеевого производства» — впрочем, отказываться от дополнительного пайка точно никто тут не собирался. А то, что рыбьего клея с каждым днем становилось все больше так это хорошо: луки-то — они все же не вечные.