Судорожно сглотнув, я тут же метнулась по облаку из перьев в сторону шкафа. Осторожно опустилась перед ним на колени, засунула руку в темный зазор и нащупала гладкий холодный металл, который вытащила на свет. Правда, тут же выронила его, когда увидела, что это тот самый кинжал, которым меня хотели убить. На его остром лезвии до сих пор виднелись капельки засохшей крови, которые остались, когда…

Я прерывисто выдохнула и коснулась заледеневшими пальцами левой скулы.

Комната перед глазами поплыла, стоило понять, что порез… исчез. Его больше не было. Я даже несколько раз проверила, но ни намека на ранку не нашла. Никакой засохшей корочки! Только чистая и гладкая кожа. Но… как?

Я же точно помнила боль и жаркие капли крови на щеке. Не могли же они мне показаться! Или все-таки могли? Раны ведь не заживают настолько быстро, особенно глубокие. А порез на скуле показался мне довольно-таки глубоким, ведь было так больно!

Но утром, когда я смотрела на себя в зеркале, то ни на ночной рубашке, ни на волосах не заметила следов крови. Неужели я…

Нет. Я не сошла с ума, и мне не показалось. На кинжале была кровь. Значит, порез тоже был. И желая лишний раз в этом убедиться, я вновь подняла клинок, как вдруг над головой раздался голос:

— Это опасная штука, миледи. Позвольте ее забрать.

Ко мне опустилась широкая ладонь сэра Лариса, а я напряглась, чтобы не вздрогнуть. Поразительно, но рыцарь умел двигаться бесшумно даже в доспехах! Похоже, не зря он был главнокомандующим в замке. Остальные стражники, вон, гремят точно мешочек с монетками, когда ходят. А сэр Ларис — будто летает.

— Сэр Ларис…

Я провела пальцем по засохшей россыпи красных капелек на лезвии, но больше ничего примечательного в клинке не заметила. Он был обычный: железный, без рисунка, гравировки, оплетки. Простой, но в то же время такой смертоносный.

— Почему вы не задаете мне вопросов? Почему не спрашиваете, кто на меня напал?

Я подняла взор на рыцаря:

— И кто пытался меня убить?

Сэр Ларис беспокойно пошевелил усами.

— Его высочество запретил задавать вам вопросы, — признался он. — Сказал, чтобы мы не беспокоили вас лишний раз, потому что вы…

— Я? — спросила я, когда сэр Ларис замялся.

— Вы пережили прошлой ночью настоящий кошмар и можете быть шокированной.

— Какая невероятная забота, — криво улыбнулась я, вновь опуская взор на кинжал, а мысленно добавила: «И подозрительная».

— Его высочество сам с вами поговорит, когда вы будете готовы, — сообщил «радостную» весть сэр Ларис. — Нам же поручено допросить других свидетелей.

Ну просто чудесно. Все концы мне обрезали под видом благодетели. Не знай я, что на мою жизнь покушался Рензел, то поверила бы, будто он обо мне беспокоится, а так все это выглядело слишком подозрительным. И опасным. От заявления сэра Лариса, что принц сам хочет обо всем расспросить, у меня даже руки затряслись, и чтобы не выдать своего страха, я протянула ему кинжал на раскрытой ладони. Однако когда рыцарь попытался его забрать, сжала пальцы и поинтересовалась: