— Сэр Ларис, а скажите, пожалуйста, давно ли его высочеству нездоровится?

Темные и густые брови рыцаря взметнулись вверх:

— Насколько я знаю, его высочество в полном здравии. С самого детства и до сегодняшнего утра. С чего, позвольте узнать, возникло беспокойство?

— Ни с чего, — пожала я плечами, а сама подумала, кого еще можно расспросить о настойке, которую Рензел пьет. — Просто иногда он кажется мне бледным, будто страдает от недуга.

— В последнее время его высочество очень занят. Ему приходится каждый день решать вопросы королевства, потому что его величество ослаб здоровьем, а ее величество боится оставлять мужа одного. Принц Рензел дает им шанс побыть вместе и в одиночку тянет обязанности короля и королевы, что дело — непростое.

— Очень благородный поступок, — улыбнулась я и разжала пальцы.

— Да, миледи, — забрал кинжал сэр Ларис и протянул мне ладонь, за которую я с благодарностью ухватилась, чтобы подняться. — Королю повезло с наследником. Его высочество — человек, достойный уважения, и я рад служить ему. Надеюсь, когда-нибудь мой лоботряс окажет честь своему старику и тоже займет место во главе стражи.

Я сделала один шаг к столу, где оставила лежать письмо папеньки, но остановилась и обернулась:

— У вас есть дети?

— Сын, миледи. Сейчас учится военному ремеслу. Через три-четыре года хочу взять его к себе на службу.

Сэр Ларис с гордостью расправил плечи.

— Его высочество уже дал добро. Здесь из мальчишки я быстро сделаю мужчину, а то у бабкиной юбки совсем распустился!

— Вашего сына воспитывает бабушка? — осторожно поинтересовалась я, а взгляд рыцаря погрустнел.

— Да, миледи. Мать мальчишки послеродовая печаль забрала. Не справилась она с ней, вот и зачахла. Ни одно лекарство ей не помогло.

Он поднял руку, будто хотел виновато почесать голову, но наткнулся пальцами на золотистый шлем и опустил ее, а мне вдруг стало горько на душе за сына сэра Лариса. Да и за самого Лариса. Моя мама тоже рано меня покинула. Год минус, год плюс — разница не большая, а печаль та же самая. И папенька долго винил себя в ее смерти. Не удивлюсь, если сэра Лариса тоже мучила совесть. Мол, не уследил, не сберег, не уделил достаточно внимания.

— Его высочество принц Рензел тогда сильно мне помог. Даже лекаря королевского попросил сделать снадобье. Но не успели мы. Если бы только я раньше… — вздохнул он и махнул рукой, а я с грустью произнесла:

— Сожалею, сэр Ларис.

И хотела бы его поддержать, сказать, что это не его вина, но вряд ли мои слова достигнут ушей рыцаря. Когда-нибудь он сам поймет, что сделал все возможное. Или найдет искупление в чем-то или в ком-то другом. Например, в сыне, воспитав его достойным человеком.