— Благодарю, леди Цессая, — сэр Ларис склонил голову. — У вас доброе сердце. Но за меня не волнуйтесь. Нэлла оставила мне сына, и каждый день, когда я его вижу, то понимаю — она не совсем нас покинула.

— Прекрасные слова, сэр Ларис, — искренне улыбнулась я и продолжила идти к столу. — И верю, что когда-нибудь они прозвучат от спокойного сердца.

Только мне стоило договорить, как под ногой что-то громко хрустнуло. Я медленно отступила и, смахнув носком туфли перья, увидела на полу раздавленный осколок стекла.

— Леди Цессая, — словно во сне прозвучал голос сэра Лариса. — Я прошу прощения…

Он смущенно откашлялся, а я нахмурилась и подошла к окну. Под ногами захрустело еще больше стекол.

— Но если вы расскажете, кто… Кто посмел на вас напасть, то очень нам поможете. Я не настаиваю! И помню о приказе его высочества, но все же…

— Я не видела его лица, — перебила я сэра Лариса и провела пальцами по обугленному подоконнику. — Его скрывала повязка. И принц прав, я сильно испугалась и мало что запомнила из прошлой ночи.

Нельзя было спешить и рассказывать ему все, что знаю. Если рыцарь не подозревает о том, кто пытался меня убить, а принц специально отдал приказ меня не расспрашивать, то я могла навредить невинному человеку. Вдруг Рензел решит избавиться от свидетеля? Сломаю жизнь сэру Ларису и его сыну, а они и так достаточно хлебнули в своей жизни. Но если сэр Ларис все знает и помогает принцу, то тем более лучше его обмануть. Недаром говорят: молчание — золото. Порой придержать сведения при себе, куда полезнее, чем сразу ими делиться. Это может подарить мне шанс на неожиданный ход.

— Но если что-то вспомните…

— Обязательно вам расскажу, сэр Ларис, — уверила я и, одарив его слабой улыбкой, попросила: — А сейчас позвольте мне побыть одной. Нужно собрать некоторые вещи… Личные. Женские.

Так себе оправдание, но, похоже, сработало. При упоминании женских вещей сэр Ларис переменился в лице. Оно стало пунцовым, усы шевельнулись с удвоенной выразительностью, а сам рыцарь спешно пробормотал: «Конечно, как изволите», — и поторопился удалиться. Однако дверь полностью не закрыл. Оставил небольшую щелочку, объяснив это тем, что ради моей безопасности. И только он за порог — я тут же выглянула из окна.

Сердце стучало где-то в висках, пока я изучала сломанную и обожженную раму и посмотрела вниз, где надеялась найти деревянные обломки или блеск разбитых стекол, но ничего так и не разглядела. Наверное, слуги уже убрали. Сегодня, насколько я помнила, замок ожидал новых гостей. И если разруху в комнате можно скрыть за дверью, то на улице правды не спрятать. И пусть стекла они прибрали, хотя их вовсе могло и не быть на земле, то черный след на белой стене никуда не делся.