Улыбка Арона стала шире, когда он понял, куда я клонила наш разговор. Сохраняя между нами расстояние, он обернулся и, положив руку на изогнутую крупными волнами спинку скамейки, постучал по ней пальцами. Но ничего не сказал, а я решила-таки спросить прямо:

— Но вы не ранены. Почему?

— А вы поверите, если я скажу, что мантия волшебная?

На миг повисло молчание, за которое у меня в голове пронеслось много-много мыслей, и оборвались они моим коротким смешком:

— Волшебная?

— Угу.

Я отклонилась назад и коснулась пальцами губ:

— Волшебная-волшебная?

Арон кивнул, и вдруг мне стало так смешно! Что я прыснула и звонко рассмеялась, держась за живот.

— Ну, да… Конечно! Как же я сразу-то не догадалась! — вытерла я пальцем слезу в уголке глаза. — Столько думала, столько гадала. А… А оказалось…

Мои плечи опять задрожали от попытки сдержать неконтролируемый хохот. Я подняла ладонь и указала ею на рубаху Арона.

— Все так просто! Мантия, — с нажимом произнесла, — волшебная!

И опять рассмеялась. Не знаю, то ли нервы сдали, то ли ночная настойка виновата, но хохотала я от души. Да еще что-то лепетала: какую-то чушь. И, кажется, разок обронила, мол, что еще можно оправдать в этом замке волшебством? Припомнила книгу, где главный герой ходил и говорил:

— Всему виной волшебство! — произнесла низким голосом и опять засмеялась.

И честно, я пыталась успокоиться, но только вспоминала слова Арона, как снова заливалась смехом. А он не думал меня останавливать или осуждать. Только с озорством и пониманием наблюдал за моим ненормальным весельем и просто улыбался. Как вдруг вся веселость исчезла с его лица, а лоб нахмурился.

— Рад, что вам лучше, леди Цессая, — раздался холодный голос, и смех застрял в моем горле.

Сейчас говорил не Арон.

Я резко оглянулась, и с моих губ слетел тихий писк ужаса. Вскочив со скамьи, я запуталась в собственной юбке и чуть не шлепнулась на значимое место, которое в последнее время нашло слишком много приключений, но успела ухватиться за руки подоспевшего на помощь Арона, а потом вовсе спряталась за его спину.

У скамьи мрачной тенью стоял Рензел. Нас разделяли спинка, расстояние четырех шагов и Арон, но я все равно чувствовала, как холод и ужас проникали под кожу и отравляли кровь.

Под взором льдистых глаз хотелось только дрожать. Дрожать, точно загнанный охотником зверек. И не знаю… Наверное, я дрожала. Просто из-за стужи, что разлилась по моему телу, перестала что-либо чувствовать. И как ожидалось, ни один из стражников даже не пошевелился. Все они стояли ровными столбами недалеко от скамейки и только украдкой переглянулись, когда я шарахнулась от принца.