И чтобы хоть как-то замаскировать грядущую панику, сделала только хуже. Начала говорить быстро и много:

— Он же… Он же меня послушает? Да? Лекарь? Все-таки я не замужем за… За… А его лекарства такие ценные! Вдруг он откажется? Тогда Уф будет долго болеть. А я не хочу, чтобы он болел. Уф жизнью ради меня жертвовал! Понимаете? А я ему столько всего пообещала, но сама ничего не могу! Ведь я… Я всего лишь…

— Цесса…

— Ну и пусть я всего лишь невеста! Все равно же могу обратиться к лекарю? Он… Он не отошлет меня к… к…

Имя принца задрожало на моих губах, отказываясь с них слетать, а рядом сел Арон и кончиками пальцев коснулся костяшек моего кулака с письмом от папеньки. В тот же миг где-то позади скамейки лязгнула кольчуга стражников, которые остались довольно далеко, чтобы нам не мешать, но в то же время близко, чтобы в любой момент прийти на помощь.

— А вдруг лекарь окажется вредным старикашкой, которого проще добить, чем уговорить, — вспомнив книги, где лекарей часто изображали как безумных гордецов, полным осознания взглядом посмотрела я на Арона. — И он, правда, отошлет меня к…

Я опять не смогла договорить, а Арон вдруг взял и тихо рассмеялся.

— Не думаю, что с лекарем все настолько плохо, — с улыбкой заметил он. — И не волнуйтесь, леди Цессая, он обязательно вас выслушает. А чтобы вам было спокойнее, — коснулся он ладонью сердца. — Даю обещание, что я об этом позабочусь.

— Слава богине… И спасибо, — выдохнула я и спохватилась: — Вам спасибо!

Я коснулась кончиками пальцев лба.

— Простите, с самого утра не понимаю, о чем думаю. Вот и говорю всякие глупости. И, наверное, вы правы. Не может тот, кто спасает тысячи жизней, быть злым человеком.

Арон улыбнулся, а я смущенно покосилась на него, вновь задаваясь вопросом, кто он такой. И уже собиралась спросить об этом, как вдруг он откинулся на спинку скамьи и задумчиво произнес:

— Вчера я перестарался с настойкой, которая должна была вас успокоить. Но вы уснули и сейчас наверняка чувствуете смятение, жажду и слабость. Поэтому не переживайте, если ваши мысли путаются. Это моя вина, Цесса, и мне нужно просить у вас прощения.

— Ч-что вы! Вы ни в чем не виноваты, — замотала я головой, а письмо в моей руке опять захрустело.

Надо бы его убрать в карман только… В этом платье не было карманов!

— Вы всего лишь хотели мне помочь. Хотя…

Я искоса глянула на стражников, которые стояли в двух шагах от скамьи, и, чуть ближе подалась к Арону.

— Хотя вам тоже пришлось несладко. Ведь так? — понизила я голос и обвела выразительным взглядом его темно-синюю рубаху. — Уфа кольчуга не защитила — оплавилась, точно масло на блинчике! А ваша мантия так сильно обгорела…